Карим Рашид уже в третий раз стал хедлайнером «Иннопрома». Нас впечатляет не только его яркий и неординарный образ, но и сверхновый взгляд на дизайн будущего. Мы встретились с ним на следующий день после его запоминающейся лекции на Форуме промышленного дизайна. В спокойной обстановке отеля «Хаятт» мы обсудили выставку и тенденции промышленного дизайна, а также поговорили о семье: супруге и маленькой дочке Киве.
– Карим, вы прошлись по экспонатам выставки, скажите, что в этом году вам больше всего понравилось?
– Больше всего мне понравился трамвай от компании «Уралвагонзавод». Я даже сделал его фотографию.
– Вы принимаете участие в «Иннопроме» уже в третий раз, почему? Что вы здесь получаете, что отдаете?
– Я много путешествую по миру и бываю на форумах и выставках. На мой взгляд, не так много мероприятий в мире, которые фокусируются на инновациях в сфере технологий. Для меня, как промышленного дизайнера, очень важно быть вовлеченным в эти процессы. Потому что дизайн – это неотъемлемая часть промышленности.
– А вы знакомы с выпускниками нашей Архитектурной академии?
– С самим вузом я не знаком, никогда там не был, но нескольких людей, которые закончили эту академию, я знаю, они сами ко мне подошли познакомиться.
– Как вы думаете, чего не хватает нашему «Иннопрому», чтобы приблизиться к Ганноверской выставке?
– На самом деле это очень разные по формату мероприятия. На мой взгляд, Hannover Messe – действительно глобальная выставка, «Иннопром» пока все-таки сконцентрирован только на России. Для меня это мероприятие пока выглядит очень локально, и даже слишком.
– То есть нам нужно выходить за эти рамки и стремиться к мировому уровню?
– Да, и очень важно продвигать и рекламировать «Иннопром» за рубежом. Даже в Москве и Петербурге, где регулярно бываю, я упоминал в разговорах с людьми, с которыми встречался, о том, что буду участвовать в «Иннопроме», но никто из них не слышал об этой выставке. Тут нет противоречия. Можно сравнить «Иннопром», например, с Франкфуртской выставкой, которая проводится не в столице и тоже делается для того, чтобы поддерживать и развивать промышленность в регионах. Но при этом она широко известна во всем мире.
– Карим, вы человек невероятно творческий. Как считаете, креативность можно развивать или это дар, который кому-то дан, а кому-то нет?
– Креативность – это постоянная работа. Многие художники вместо того, чтобы рассчитывать на внезапное вдохновение, приходят в офис в 9 утра и уходят в 18 вечера. Я верю, что если буду себя постоянно дисциплинировать, рано или поздно что-то хорошее получится. Нужна постоянная тренировка. Вопреки расхожему мнению, творческие люди не должны позволять себе быть ленивыми.
– Читала про вас, что вы намеренно отказались от черного, и это заметно по вашим работам. Лично мне ваше чувство цвета очень нравится, потому что я обожаю белый, розовый, голубой. А как в целом на цветовую гамму, с которой вы работаете, реагирует публика? Не обвиняли вас в детскости, кукольности, несерьезности?
– На самом деле потребители относятся к моим работам и цветовым решениям положительно. Об этот свидетельствуют цифры продаж: работы, сделанные мной, продаются миллионами экземпляров. Сопротивление и непонимание возникает на уровне дизайнерского сообщества. Особенно это касается дизайнеров-интеллектуалов: они считают, то, что я делаю, отличается от их представлений о дизайне. Многие дизайнеры живут понятиями XX века и продолжают делать то, что делалось до них. Я же стремлюсь это изменить. Поэтому представители дизайнерского сообщества, кураторы музеев, критики воспринимают мои работы как странные, я для них странный персонаж. А потребители, наоборот, меня поддерживают и покупают вещи с моим дизайном.
– То есть не стоит придерживаться каких-либо правил в дизайне, которым учат в архитектурных, дизайнерских школах? Человеку с дипломом дизайнера будет очень сложно «сломать» себя и забыть те аксиомы, которым его обучили в университете.
– Я абсолютно не следую тому, чему меня учили, что мне когда-то преподавали. Давайте рассмотрим это на примере цвета, который вы затронули. Цвет – это эмоциональная оболочка предмета. Дизайн может существовать в довольно широкой цветовой гамме. Если я спроектировал стул, в нем может быть порядка двадцати цветов. Вы использовали слово «детский», я считаю, что совершенно необязательно менять свои представления о цвете, меняясь с возрастом. Потому что если мы можем в детстве радоваться тому, что нас окружает, почему мы должны от всего этого отказаться, будучи уже взрослыми?! Величайшие художники мира в своих работах воплощали очень много детского. Работы Пикассо, Матисса со временем становились все более похожими на детские. Потому что эти мастера искали свободу. Свободу проживания настоящего момента, так как у ребенка еще нет истории, он живет в настоящем.
– Вы – один из самых «плодовитых» дизайнеров мира. Вам уже удалось поработать над дизайном миллиона вещей – от пластиковых карт и посуды до интерьеров кафе. Вы торопитесь жить? Любите деньги? Вас не оставляет вдохновение?
– Просто я здесь ненадолго. Я продуктивен только потому, что хочу быть продуктивным. Я люблю работать с людьми, мне нравятся совместные проекты, нравится браться за то, за другое…Я считаю, что дизайнеры, которые ушли из жизни, создав мало объектов, ленились.
– Что в вашей работе самое сложное?
– Самое сложное – доносить до людей инновационные идеи. Чтобы заказчик поверил во что-то необычное, новое, проект должен быть выполнен идеально.
– Карим, вы чувствуете ответственность за то, что вы создаете нашу реальность? Пространство, которое нас окружает, те вещи, которыми мы пользуемся… Получается, мы видим все вашими глазами.
– Да! Я использовал много цифровых технологий и другие современные технологии, изучал с точки зрения физики разные процессы. В первую очередь, как дизайнер, я сосредотачиваюсь не на этом, а на том, чтобы придавать форму физическому миру, который нас окружает.
– Ваш дизайн вызывает эмоции. Когда я увидела на вашем сайте чашку, созданную на 3D-принтере, я почему-то умилилась и рассмеялась, а от концептуальных алюминиевых бутылок для Pepsi захотелось куда-то бежать, что-то важное делать. Вы намеренно закладываете определенный посыл в каждую вещь, думаете об этом при создании дизайна?
– Я закладываю свое восприятие в дизайн предмета, над которым я работаю. Самое сложное – сделать этот посыл очень сильным. Так как промышленный дизайн – это массовое производство, важно, чтобы это «сообщение» при производстве не растворилось и не потерялось, а дошло до потребителя.
– Что важнее: дизайн или качественные характеристики товаров? В России этот спор довольно актуален. Вы бы как ответили? Если бы вам пришлось выбирать между стилем и качеством, что бы вы предпочли?
– Это единые понятия, они неотделимы для меня. В робототехнике, которая сейчас активно развивается, дизайнеры стараются создавать качественные объекты, которые при этом будут стоить очень дешево.
– Когда-то вы сотрудничали и с автомобильными заводами. Что это были за проекты?
– Я работал с Hyundai и Kia, десять лет назад разработал дизайн концепт-кара для Nissan. Вы знаете, так называемые современные автомобили, на мой взгляд, не имеют ничего общего с современным миром и с тем, что нужно людям. Мне бы хотелось, чтобы наши машины были комфортнее, безопаснее, «умнее». Nissan, который разработал я, отличался от привычных представлений об автомобилях – это был, можно сказать, один большой бампер из фиброволокна с панорамным остеклением. Все кресла вращались и принимали форму человеческого тела. Я не понимаю, почему многое из того, что нас сегодня окружает, – это повторение вчерашнего дня. Зачем мы, покупая все эти устаревшие вещи, поддерживаем производителей, не способных придумать ничего нового?
– Да, почему, как вы думаете? Может, это вы бежите впереди прогресса?
– Все боятся риска. Это касается любой отрасли промышленности. Вот у вас в России так много ресурсов, так много денег, так много возможностей. Почему вы до сих пор не стали пионерами инноваций? Что производит ваш автопром? Настоящий современный автомобиль должен выглядеть так: никакого бензина, только большая батарея, панорамное окно… Глупо, что вместо этого мы делаем какие-то блестящие вещи, которые через пару лет в лучшем случае будут выглядеть устаревшими, в худшем – превратятся в металлолом.
– Что еще вас удивляет в современном дизайне?
– Отдать 700 евро за айфон, уронить его на пол, и вот экран уже разбит – это так глупо! Почему вещь из XXI века так плохо сделана, что, упав на пол, она теряет свою ценность? Почему после девяти часов в моем офисе на моем кресле я чувствую себя отлично, а после 20 минут в самолете я разбит? Почему большинство вещей, которые нас окружают, даже самые дорогие, – это такая дешевка?!
– Там же вы говорили: не думайте о славе, думайте о работе. Даже не сомневайтесь: работа – это и есть жизнь. Ваша семья не обиделась на эти утверждения? Работа для вас – единственный смысл существования?
– Это не противоречащие вещи, у многих успешных людей есть семья, они успевают и там и там. Не нужно разделять работу и жизнь, работа большая часть вашей жизни, так же как и семья.
– Ваша жена Ивана Пурич сербка. Как вы познакомились? Правда ли, что она серьезно занимается химией? Я жила год в Черногории, много бывала в Сербии, и, на мой взгляд, это замечательное место для творческих людей.
– Мы познакомились в Белграде, там я читал лекцию, после которой было мероприятие в Музее современных искусств. Она пришла на мероприятие вместе со своими друзьями-архитекторами. Я на тот момент был известен, но она меня не знала. Мне понравилось, что Ивана, несмотря на свою консервативность, увидев меня, одетого в розовое, это оценила. Говоря о Балканах, я бы еще хотел отметить, что это место, так же как и Россия, где молодые люди, несмотря на свой юный возраст, очень зрелые и умные. Когда я встретил свою жену, ей было 25 лет и она уже училась в аспирантуре по химической инженерии. Это характеризует многие восточноевропейские страны: люди там занимаются серьезными вещами, будучи совсем молодыми, если сравнивать с США, например. Там ученую степень в 25 лет никто не получает.
– У вас растет дочь Кива. Сколько ей сейчас? Что значит это имя?
– Ей сейчас один год и три месяца, ее имя составлено из наших имен: «К» – от моего имени, «ива» – от имени жены.
– Когда Кива подрастет, будете следить за ее гардеробом, проводить ревизию в ее шкафу? Вообще, на ваш взгляд, какие вещи совсем не красят девушек?
– Мы с женой стараемся одевать ее очень современно – в стиле casual. На мой взгляд, формальный стиль одежды больше не существует, мы не верим в него. Поэтому она у нас выглядит, я очень люблю этот термин, в «стиле космонавта». Сейчас я учу ее чертить прямую линию, идеальный круг и квадрат. Когда мне было пять лет, я уже умел рисовать перспективу, мой отец, который был художником, потратил два года, чтобы научить меня этому.
– Насколько сильно ваши родители повлияли на становление вас как личности и профессионала?
– Я постоянно наблюдал за тем, как отец создает все в нашем доме: делает мебель, освещение, платья для моей мамы. Он был художником – дизайнером для кино и телевидения, человеком креативным. Мы, дети, любили смотреть, как он работает.
– Как вам архитектура нашего города? Что бы вы изменили в ней, и как это возможно, на ваш взгляд?
– У вас довольно плотная застройка, этим Екатеринбург отличается от таких городов, как Рим и Венеция, например. При этом город довольно красивый, есть много исторических и современных зданий. Но ему не хватает объектов, которые могли бы стать символами, отличали бы его от всех других городов мира. Чтобы можно было понять по этому объекту, что да, это Екатеринбург! Это не только арт-объекты, но и в принципе вся архитектура. Не хватает современных решений, которые помогли бы сделать Екатеринбург иконой стиля.
– Карим, вы планируете посетить следующий «Иннопром»?
– Не знаю. За эти три года, которые я посещал «Иннопром», я максимально передал и поделился тем, что знаю. В следующий раз я мог бы приехать, чтобы сделать какую-нибудь реальную работу или проект.
Фото: Софья Давыдова, Александр Черепанов, Татьяна Елисеева
Автор: Соня Панасенко, Анастасия Зонина, Анастасия Высоцкая
© 2014-2017 "Кураж-град" Разработка сайта - SMART-EKAT