Имя Александра Галицкого знакомо чуть ли не всем топовым персонам российского бизнеса, и не только: его компании имеют филиалы в Европе и Америке, инвесторы стоят в очереди к нему за консультацией. Как же достигают таких высот? Стоит ли инвестировать в IT-технологии в нашей стране? Что делать молодым и талантливым – руководство к действию от Саши Галицкого.
Александр Галицкий – венчурный инвестор, один из первопроходцев российской индустрии информационных и интернет-технологий, создатель фонда Almaz Capital Partners, президент компании «Элвис +». Основатель и руководитель технологических компаний EzWIM, S-Terra, TrustWorks Systems (Synatra), инвестор и советник таких компаний, как SWSoft (ныне Parallels), Acronis, Start Telecom, NavMaps, UMX, Magnifire.
– Александр, вы не в первый раз участвуете в деловой программе «Иннопрома». Что вас удивило в этом году, что вы открыли для себя нового?
– Мероприятие стало менее пафосным и более рабочим – это приятно, кроме того, выставка порадовала высокой венчурной активностью. В целом «Иннопром» связал два важных момента: наличие производственного потенциала и инновационности. Это мне очень понравилось.
– Какие из мероприятий вас заинтересовали, какие вы посетили?
– У меня был достаточно загруженный график, и посещать мероприятия, кроме тех, в которых я принимал участие, не было возможности. К тому же я поддерживал свои рабочие процессы, хоть и удаленно. Тем не менее успел посетить университет, пообщаться с людьми, познакомился с несколькими интересными проектами. Я весьма продуктивно провел время, увидел много нового. Не жалею, что приехал.
– Мероприятия такого формата в целом полезны для нашей страны, для роста экономики?
– Должны быть критерии измерения. Есть несколько факторов. Во-первых, весьма актуальной с точки зрения полезности остается личная встреча людей: ты встречаешь новых людей, видишь «старых». Второе – это демонстрация прогресса, когда можно наглядно посмотреть, что было с той компанией, которая выставилась и подписала контракт. Открытость анализа результата и разбор ошибок. Пока «Иннопрому» этого не хватает. В целом постановка правильная, в России сейчас образовалось несколько дельных мероприятий: есть питерский форум, есть «Открытые инновации» в Москве и ваш «Иннопром». Есть качественное содержание идей, предприятий, которые должны создавать синергию развития страны.
– И все же разные цели у бизнеса, правительства?
– Цель правительства ясная: показать, что в стране что-то производится, и пригласить на эту площадку других производителей, наладить контакты. Открытым остается вопрос измерения результата.
– Как вы можете оценить инвестиционный климат в нашем регионе?
– Мне сложно оценить, я многое не знаю, не вижу происходящего. Но я отмечаю, как стремительно меняется город, это говорит о том, что что-то происходит. Это говорит о наличии какой-то инновационной деятельности. По статистике, Екатеринбург стал одним из самых дорогих городов в России, значит, спрос растет на все. Есть и остается в вашем городе культурное начало – вы столица рока! Если говорить об инвестиционной привлекательности, это зависит от количества инновационных предприятий, которые образуются здесь. В сфере IT-технологий их не так много, но думаю, что скоро они должны появиться.
– Вы осмотрели выставку, как оцените увиденное? Есть инновации, идеи, стартапы? И куда это все пропадает потом?
– Выставка показывает сложившееся предприятие. С точки зрения стартапов я могу сказать, что мероприятие, на котором я побывал, венчурное, организованное. Если сравнивать с самым первым «Иннопромом», то сделан очень серьезный шаг вперед. Я обратил внимание на несколько компаний – это говорит о многом. Даже если они не местные, но собираются на данной площадке, получают новые знания – это уже серьезная заявка! В Екатеринбурге есть неплохие компании, например «СКБ-Контур», и есть потенциал для их создания. Другой вопрос – существует ли экосистема для этого? Как показал сегодняшний «Иннопром», она формируется.
– Насколько быстрый этот процесс?
– Есть вещи, которые нельзя сделать быстро. Компанию нельзя построить за три дня. Можно проверить идеи, а для развития компании требуются годы.
– Вы согласны, что становление IT-бизнеса можно разделить на 4 этапа: начальный период, то есть до 90-х, 90-е, начало 2000-х и настоящее время? Какие условия были тогда и существуют сейчас для развития IT-технологий?
– Выделять период до 90-х годов не совсем правильно, в то время я пробовал себя в некоторых государственных программах. С 91-го года, я думаю, есть несколько качественных вещей. Проще говорить о людях. Есть три поколения: самое старшее, привязанное к чему-то советскому, – эти люди не знали, что такое бизнес, пытались его найти. Потом была волна выпускников 90-х годов – они, не зная, куда себя применить, пытались реализоваться в разных сферах. Эти ребята научились пониманию бизнеса, у них появилось чувство рыночной экономики. Эта волна реализовала свои возможности, но не все, учитывая, что в 90-е не было толком интернета. Сейчас есть мощное интернетовское движение, которое дало совершенно новое поколение людей: они не знают, что такое «советское», они выросли в других условиях, и они как раз и есть наше будущее. Мне приятно общаться с молодыми людьми, я вижу, что они другие. У них совершенно отсутствует понимание риска. Люди из 80-х боялись потерять то, что досталось в советское время, в 90-е атмосфера в целом была пропитана риском, а современное поколение оторвано от всего этого, им нужен компьютер, доступ к интернету, идея, им нужно делать и творить – бизнес пошел.
Если говорить о международном развитии, то здесь все еще более грустно. В 90-е все строилось на персональном доверии: вот есть какой-то чудак из России, у него есть идея, и если тебя оценили некие авторитетные люди и сказали за тебя слово, мол, можно верить этому русскому парню, тогда на твою идею обратят внимание. Сейчас мы откатились обратно к состоянию 90-х годов, поскольку существует глобальное недоверие на политическом уровне. Но преимущество нынешнего времени в том, что раньше на Западе реально доверяли десяткам, а теперь тысячам человек.
– Почему нет завершенности процесса, цепочка обрывается: есть идея, ресурс и исполнители, но продукт выходит на рынок не у нас, а за границей?
– Для того чтобы ответить на этот вопрос, нужно прежде всего вариться в этом котле, вращаться в сфере, где люди обмениваются мнениями, где можно чувствовать, видеть, подсматривать. Для того чтобы создать хорошую моду, нужно жить в Париже или Милане. Точно так же есть места на земле, где варится кухня технологическая, и там существует четкое понимание проблем, запросов.
– Хорошо, но существуют кооперации. Когда на продукции будет написано «разработано в России» или «сделано в России» и мы будем этим гордиться?
– Этот период был, в начале нулевых годов и в 2011-м, у компаний, к которым я имею отношение. Раньше, в 90-е, старались говорить, что компания американская, но разработка российская, а многие вообще умалчивали об этом, потому что продукция made in Russia была непонятна покупателю. Но вот моя первая компания была русская, и она вышла на международный рынок. В начале этого десятилетия начался новый бум: компании регистрировались в Америке, но открыто говорили, что разработчики русские. Скооперироваться с русскими программистами и что-то создавать считалось очень круто. И «made in Russia» стало звучать по-другому. А теперь пошла старая тенденция: «мы не русская компания, мы литовская компания», к примеру. Считается, так безопаснее. В основе этого лежат во многом политические причины – у людей паника, они считают, что у них не будут покупать. Это неправильно, наивно, ведь сейчас достаточно сложно скрыть подобные факты. Наши компании с русскими, японскими инвесторами очень неплохо поднимались. У политики короткий цикл, технологические циклы жизни компаний куда дольше. Для некоторых бизнесменов это своего рода отмазка: нам не дают деньги, потому что мы из России. На самом деле все гораздо проще: не дают денег – значит, не совсем качественная идея или компания.
– Вспоминаю ваши три основных совета для молодежи: быть сумасшедшим, не бояться делать ошибки, быть амбициозным. Что еще вы добавите к этому списку?
– Действительно, я это советую молодежи, но, конечно, никак не компаниям. (Смеется.) Ошибки нас учат, мы не слушаем родителей и делаем по-своему. Мы повторяем ошибки, но продолжаем их делать. Потом сами понимаем это и сами исправляем. Вообще, любую глупость можно сделать в жизни, но только один раз, чтобы понять, что это глупость. Люди, живущие стандартами, и думают стандартно, поэтому я не люблю MBA-образование в области стартапов: их выучили шаблонам. Он взяли шаблоны «Гугла», «Кока-колы» и пытаются их повторить, а в мире так не бывает – нужно творить! Поэтому неплохо быть немного крейзи и видеть мир по-другому, чтобы создать что-то новое. Человек должен затачивать амбиции, стремиться и гордиться собой и тем, что сделал. Или чувствовать некоторый остаток, будто что-то недоделал, и это чувство будет вести его дальше. Есть вещи, которые тебя мотивируют, и ты двигаешься в выбранном направлении. Поставив глобальные задачи и цели, начинаешь регулировать свою жизнь.
– Насколько вы реализовали свой потенциал на данный момент?
– Проходят десятилетия, и ты понимаешь, что, оказывается, шел не тем путем, – это нормально! У меня были десятилетия службы советской обороне, вот такая судьба, особо не было выбора. Я выбирал между журналистикой и техническим образованием. Отец переубедил в сторону техники, ведь я вырос в городе, где родился Королев, и должен был заниматься космосом.
А дальше был путь бурной предпринимательской деятельности. Я сжигал себя: строил одновременно несколько компаний, пытался не упустить ни одной возможности – это привело меня к тому, что я занялся венчурным капитализмом, строительством новой отрасли. Это дало мне независимость. Мне не надо спрашивать у кого-то, что мне делать завтра. У меня нет начальников, но есть глобальная ответственность за людей и за деньги, которые они мне доверили. Тем не менее я спокойно сижу с вами, и у меня есть свободное время, и я могу давать интервью – делать то, что хочу!
© 2014-2017 "Кураж-град" Разработка сайта - SMART-EKAT