Для меня очень важно всегда находиться в тонусе, поэтому я регулярно посещаю спортивный зал, очень люблю сквош и настольный теннис, а еще каждый день занимаюсь плаванием. У нас даже в гастрольном райдере прописано, что в гостинице обязательно должен быть бассейн. И конечно, посещаю спортивные комплексы в родном Екатеринбурге. У нас в городе их много – на любой вкус и кошелек, современные, с хорошими условиями для занятий. После тренировки всегда чувствую прилив бодрости и сил, для меня это еще и прекрасная возможность сосредоточиться на своих мыслях, отдохнуть от работы хотя бы пару часов. Мне необходима спортивная нагрузка – это неплохая разрядка, она помогает мне удерживать баланс, поддерживать организм в тонусе, на гастролях и съемках быть в прекрасной форме! Перед зрителями всегда нужно хорошо выглядеть: никто не должен заметить твоей усталости.

Всем, кто проводит много времени на ногах, рекомендую массаж спины и гимнастику по утрам. До и после тренировок обязательно делаю растяжку. В среднем в спортивном зале я провожу по три часа – вам покажется, что это много, однако у меня насыщенная программа.

Еще одна из самых главных составляющих нашего здоровья – это сон. С постоянными переездами, сменой часовых поясов высыпаться не удается. Восстанавливать режим помогает электросон. Он имеет такое же качество, как и естественный сон, с помощью него увеличивается работоспособность и улучшается настроение. Кстати, он лечит многие заболевания, улучшает работу нервной системы.
В планах освоить верховую езду. В нашей стране сейчас конный спорт набирает популярность.

Помимо самих тренировок я с удовольствием изучаю историю этого вида спорта, узнала много интересных фактов. Конные тренировки улучшают осанку и фигуру, укрепляют иммунитет. Я восхищена лошадьми, их способностями, взаимодействием с нами, людьми. У этих животных особенная энергетика. Благодаря терапии с лошадьми даже дети с ограниченными возможностями, особенностями развития встают на ноги, их состояние здоровья значительно улучшается. С нетерпением жду начала занятий!

Сколько мы теряем калорий при занятиях:

• Сквош 400–500 ккал
• Плавание 350–400 ккал
• Настольный теннис 150–200 ккал
• Гимнастика 100–150 ккал
• Бег 530–640 ккал

К питанию я отношусь внимательно, так как это в целом влияет на внешний вид и состояние здоровья. Но, признаюсь, поесть я люблю в любое время суток – на фигуре это никак не отражается, спасибо моей генетике.
Люблю русскую кухню, на телевидении выходит моя передача «Вкусные дела», благодаря ей я узнала множество рецептов приготовления полезных и вкусных блюд. Дома готовлю сама, продукты закупаю на местном рынке – хорошо, что у нас все можно купить свежее и хорошего качества от местных производителей. Для меня нереально успевать принимать пищу по пять раз в день, как советуют диетологи, в идеале – три раза и никаких сухих перекусов. Чтобы не переедать, рекомендую пить как можно больше воды. Я ежедневно выпиваю по два литра. Думаю, это давно уже не секрет, но почему-то мы постоянно забываем про этот важный пункт. Выработайте привычку, и вы не заметите, как будете выпивать столько воды, а состояние вашего организма и метаболизм улучшатся – это вы точно заметите! Каждое утро натощак я выпиваю стакан воды с лимоном. Основным мусором в нашем теле являются токсины и шлаки. Но нельзя оставлять без внимания и вредоносные микроорганизмы, а также паразитов. Вода с лимонным соком помогает избавиться от всего этого, к тому же сок лимона – мощный жиросжигатель.

Для лица я советую мезотерапию, делаю ее регулярно. Очень всем рекомендую ручной массаж лица, и вы отсрочите появление морщин на долгое время.

Еще я часто провожу детоксикацию организма, недавно провела неделю в специализированной клинике на Карельском перешейке. Среди восстановительных процедур больше всего понравились ингаляции и соляная комната – помещение, в котором все стены выложены солесодержащими материалами.

От нее прекрасный результат – я прямо чувствовала, как восстанавливаю силы!

Я человек верующий, поэтому соблюдение Великого пос-та для меня важная православная традиция. Всем советую хоть раз в жизни пройти через это. Сейчас как раз идет Великий пост – время раздумий, покаяния, прощения, чтобы встретить Пасху искренне, с чистой душой. Это мой третий Великий пост. У нас большая часть команды постится – Дима Соколов, Сергей Ершов, Сергей Исаев. В команде даже есть повар, который готовит для нас постную еду во время репетиций и концертов. Дома я сама готовлю постные блюда: люблю драники, чечевичный суп, гречневую кашу. В этом году в Екатеринбурге вновь по благословению митрополита Екатеринбургского и Верхотурского Кирилла пройдет Фестиваль постной кухни, в котором я буду принимать активное участие.

Пост помогает очистить не только организм, но и мысли. Если есть какие-то проблемы, нерешенные вопросы в голове, я нахожу их решение и ответы именно во время поста. Главное – чтобы помыслы ваши были здоровыми, и тогда физическое здоровье будет еще крепче на радость вам и вашим близким!

– Алексей, сейчас ты занят в съемках в американском сериале, которые проходят в Канаде. Расскажи о роли, опыте работы в американском кино. Когда сериал выйдет на экраны?

– Я снимаюсь в Канаде в третьем сезоне популярного американского сериала UnREAL («Нереально». –Прим. ред.), премьера которого состоится уже в июле этого года. Это остросюжетный сериал о том, что остается за кадром реалити-шоу, таких как «Холостяк», чего зритель не увидит, потому что это разрушило бы все его представление о телевизионной сказке. Сериал показывает, как продюсеры создают конфликты среди участников шоу в угоду рейтингам.

Я видел подобное на съемках и могу подтвердить, что это правда на 99 %, а один процент остается на человеческий фактор. На реальном российском «Холостяке» этот фактор сыграл важную роль: я не давал манипулировать собой.

В сериале играю максимально непохожего на себя человека. Мой герой – это мечта для актера. Во-первых, это человек талантливый, страстный, он любит свое дело, что уже делает его неординарным; во-вторых, в его прошлом немало темных страниц, и с каждым эпизодом, узнавая его больше, зритель будет понимать всю боль, которую он испытывает, злость на жизнь и себя. Мой персонаж – звезда мирового балета, эдакий Джеймс Дин балетного мира, которого выгнали за плохое поведение из главного американского тетра. Сердце мужчины было разбито женщиной, которую до сих пор любит. Он отчаялся и стал наркозависимым алкоголиком – непредсказуемым, взрывным, даже опасным. Этот человек меняется в каждой сцене, а иногда за одну сцену может изменить несколько состояний, переходя из радости в гнев, из гнева в слезы и ярость, а после в хладнокровие. Происходящее с моим героем я раньше не играл, и у меня нет личного опыта такого рода. Это тяжелый эмоциональный труд – играть такого персонажа, да еще на чужом языке, но эта роль настоящий подарок для меня.

– К каким способам ты прибегаешь, чтобы быть убедительным в кадре?

– Чтобы убедительно показать, как меняется человек, когда начинает употреблять наркотики, за время съемок со второй по седьмую серию я сбросил 3,5 килограмма. Для зрителя будет очевидна разница между человеком, которого они увидели в начале, и тем, каким он становится в процессе.

Несмотря на это, мой персонаж – гений балета, и мы уже отсняли эпизод в театре, когда я танцевал на сцене с балериной. Только к одной этой сцене я готовился два месяца.

Думаю, талант – это огонь, который Господь дает человеку, чтобы он делил это тепло с другими, словно Прометей. Как только такой человек перестает делиться огнем, он сгорает от него. Таких примеров огромное количество в мировой истории, и это именно то, что происходит с моим персонажем. Он сгорает дотла, несясь к обрыву на огромной скорости, чтобы, наконец, либо упасть, либо взлететь.

– А как можно состояться российскому артисту на американском рынке?

– Я пока не могу дать однозначного ответа. Однако учитывая тот факт, что я получил одну из главных ролей в этом сериале, дистанционно сняв свои пробы в России, могу сказать одно: количество труда и усилий, которое вы вкладываете в дело, всегда прямо пропорционально результату. Чем больше учишься и чем больше отдаешь, тем больше получаешь!

– Между делом ты успеваешь сниматься в российских картинах – например, сейчас вышел в прокат фильм «Любовь с ограничениями». По каким параметрам выбираешь роли?

– Из ролей я выбираю те, что интересно воплощать с актерской точки зрения, и те, которые никогда еще не играл, потому что кино для меня далеко не единственный и не самый быстрый способ заработка, а сил и времени съемки отнимают очень много. Это такой жанр, когда тебе не хочется тратить время на ничего не дающие для творческого роста проекты. Я люблю выходить на съемочную площадку и вместе с героем, которого играю, проживать все эмоции своей роли, чувствовать, как этот написанный персонаж становится в тебе реальным и становится частью тебя. Ты вкладываешь его образ в себя – со всей болью, что была в твоей жизни, радостью, одиночеством, счастьем и любовью, которую когда-то испытывал… И именно за это я так люблю свою работу.

– Какая из последних ролей тебе особенно запомнилась?

– «Тайна кумира» интересный для меня проект. В нем я играл человека со сложной судьбой, но с талантом, сумевшего добраться до вершины. И как у любого талантливого человека, у него есть свои недостатки. Недостатки, кстати, первое, что я ищу в персонажах, которых собираюсь играть. Не бывает просто хорошего человека. У каждого из нас свои минусы, та самая другая сторона медали, которую мы всегда пытаемся спрятать от посторонних глаз. И играя «хорошего человека», очень многое можно понять и объяснить для себя.

– Ты не ищешь легких путей и капитально загрузил себя работой…

– Да, в этом году на НТВ состоится премьера фильма «Шуберт». Чтобы сыграть Шуберта, я несколько месяцев не стригся и похудел на восемь килограммов. Режиссер Евгений Бедарев и я ставили перед собой задачу сделать так, чтобы Шуберт был ни на кого не похож, в том числе и на Алексея Воробьева, который его играет. У Шуберта есть талант, который в его случае одновременно и дар, и проклятие. Его слух развит до такой степени, что по простой записи телефонного разговора он может до мельчайших деталей рассказать, где это было, когда, сколько людей было вокруг, на какой машине они ехали, определить год выпуска автомобиля, фирму шин, когда и в какое время суток все происходило… Шуберт уникальный человек, его IQ в сумме со скоростью мышления находится за гранью моего понимания. Тот факт, что он может в звуке «белого шума» найти зацепки и помочь раскрыть дело, – это только вершина айсберга.

– И в чем же проявляется «обратная сторона» героя?

– Представьте себе человека, который не знает, что такое тишина. Он просто не знает, какая она. Этот фактор приводит к постоянной бессоннице, расшатанной нервной системе, провоцируемой вспыльчивостью, агрессией, а впоследствии это состояние приводит к апатии и депрессии…

Человек с такими уникальными слуховыми способностями совсем не супергерой – по крайней мере, не такой, каким мы себе представляем обычного супергероя. Психика «кидает» его из стороны в сторону, и невозможно предугадать реакцию. Поэтому я часто импровизировал на площадке и полностью отпускал себя, доверяя свое тело и разум персонажу и позволяя ему быть собой, а не моим представлением о нем. Сложностей хватало все равно, ведь Шуберт не слышит звук – он его видит! Слушая запись, он переносится в пространство, где его воображение воссоздает и визуализирует все звуки, шумы, стены, часы, людей… Главная сложность была связана с тем, что ни один из нас никогда не встречал человека с такой особенностью в реальной жизни – ничего «подсмотреть» невозможно. Мне пришлось придумывать этого человека и складывать его, как пазл, в полную картинку день за днем, чтобы он стал живым и настоящим.

– Но зрители начнут искать схожести с популярными героями…

– Важно было сделать героя непохожим ни на стильного Менталиста, ни на заносчивого Шерлока, ни на кого бы то ни было еще.

Мы хотели создать живого человека, который многого боится, но умеет любить, который страдает и поэтому мстит. Человека, который при всей своей уникальности может быть слабым, как любой из нас.

Он не хочет бороться с миром злом и не готов к этому, но ради любви женщины преодолевает невероятные препятствия и становится героем.

Мне, как профессиональному музыканту, было многое понятно с точки зрения того, как слышит Шуберт. Это называется «полифонический слух», когда, слушая оркестр, ты можешь уловить звуки каждого инструмента отдельно.

Не представляю, сколько должен знать и уметь человек, чтобы сделать то же самое не с музыкой, а, например, с шумом улицы. Вжиться в Шуберта было проще, чем вылезать из него, – слишком сложный персонаж. В кадре приходилось все время существовать как натянутый нерв: плакать, быть в полной апатии или находиться в состоянии панических атак…

– Ты стал внимательнее к звукам в реальной жизни?

– Я всегда был к ним внимателен, но на протяжении съемок я действительно стал замечать, что не могу не обращать внимания на посторонние звуки и мой мозг пытается разобрать каждый шум и угадать, что это.

В фильме было много сцен с драками и стрельбой, и, как и во всех других своих работах, практически все трюки я выполнил сам. Но дело в том, что Шуберт – единственный персонаж в моей фильмографии, который совершенно не умеет драться и стрелять, поэтому на этот раз именно я получал в каждой сцене, где были драки. Однако зрителям будет интересно увидеть, как Шуберт сможет использовать свой слух, чтобы, не умея стрелять, попасть точно в цель, когда это потребуется.

– Как проходили съемки клипа «Я просто хочу приехать»? Ты так же, как и раньше, режиссируешь свои видео, пишешь для них сценарии или прибегаешь к помощи клипмейкеров? Со своей ролью в клипе неплохо справилась актриса Анна Гавлак – говорят, это твоя бывшая подруга…

– Все свои клипы я всегда придумываю, снимаю и монтирую сам как режиссер. Так же, как и клипы других артистов, с которыми я сотрудничал: и видео, и слова, и музыка, и аранжировки. Все, что вы видите на экране, сделано одним человеком. Но надо сказать, что я не планировал выпускать никакой новой песни до весны. Все вышло спонтанно. Я вернулся в Лос-Анджелес, откуда летал на день в Москву, уже расставшись со своей девушкой. Сидел ночью на улице и думал, что у меня сейчас два пути: первый – просидеть так неделю, размышляя о трудностях бытия, или улететь на съемки в Канаду, переживая все там. Второй вариант – разделить свою боль с миллионами других разбитых сердец, рассказав свою историю. Так что я встал, пошел в студию и этой же ночью закончил песню. Сценарий клипа мне писать не пришлось – он уже был за меня написан самой жизнью. Утром обзвонил свою команду No Risk No Fun Production и сказал, чтобы завтра готовились к съемкам. Уже после я написал Ане Гавлак, с которой мы действительно пару лет назад расстались друзьями, после чего и была написана первая часть песни «Я просто хочу приехать». Она прилетала в LA в день съемки и сказала, что будет счастлива поддержать меня и быть рядом.

– Какие люди в наибольшей степени повлияли на твое становление в профессии и в жизни?

– Безусловно, таким, как сейчас, я стал благодаря Катерине Гечмен-Вальдек, которая с 16 лет была для меня примером высоких жизненных ценностей и ориентиров, матерью, отцом и учителем. Именно благодаря ей я развивался и учился всему тому, что умею сейчас. Моя мама Надежда и вторая мама Катерина очень дружат, и я благодарен судьбе, что в моей жизни есть две эти потрясающие женщины, которые разделили самые важные этапы становления меня как личности и профессионала. Они всегда давали мне возможность в первую очередь учиться, развиваться и реализовывать все таланты. Они помогали подняться и идти дальше, когда я падал, причем как в переносном смысле этого слова, так и в прямом. И сейчас они вместе гордятся моими успехами. И для каждой из моих мам я сделаю все на свете, чтобы только знать, что они счастливы.

– Для молодого поколения ты своего рода трендсеттер: за тобой наблюдает огромная аудитория – и не только поклонников. Понимаешь ли ты в полной мере ответственность за то, как транслируешь свою жизнь и как это влияет на людей? Как аудитория мотивирует тебя?

– Я знаю, что очень много людей наблюдают и проживают вместе со мной мою жизнь. Они видят, что, если ежедневно учиться и становиться во всем, за что берешься, профессионалом, можно разбить стереотипы и доказать: представление о том, что хорошо можно делать только что-то одно, – заблуждение. Многие пишут, какой я для них пример – человек из маленького городка и бедной семьи, который живет своей мечтой, ставит перед собой невыполнимые цели и каждый день работает как проклятый, двигаясь все ближе к ним. И я благодарен всем, кто пишет мне это, потому что для меня эти слова и есть главная мотивация!

Шанс оглянуться назад, заглянуть на секунду в ту самую двухкомнатную квартиру на первом этаже панельного дома, где мы ютились впятером; или в больничную палату, где я смотрел в зеркало на свое перекошенное инсультом лицо, не мог говорить, двигаться, есть, и закрывал себе рукой рот, и, давясь, держал, чтобы проглотить кусок хлеба. Заглянуть туда всего на секунду, чтобы убедиться еще раз, что в этой жизни нет слова «невозможно» – есть только люди, которые не верят в себя.

– Ты сейчас занимаешься съемками короткого метра, как подбираешь команду под проекты?
– В моей команде несколько операторов, каждый работает в своем стиле. Если требуется снять яркую рекламную историю, то это один оператор, если стоит иная задача – драматизм, к примеру, то включается другой. В зависимости от оператора формируется вся остальная команда. Самое классное, что работают одни и те же люди, только на разных позициях.

– Слышала, что ты работала моделью?
– Мои фотографии публиковали даже в журнале Vogue, но моделью я никогда не была. У меня много друзей-фотографов, с которыми мы устраиваем красивые съемки, а фотографии дальше живут своей жизнью – например, попадают в журналы.

– Ты еще пробовала себя в качестве певицы.
– Я и сейчас продолжаю писать песни, в Италии записала два альбома. Я себя не пробовала – это и есть часть меня, я этим занимаюсь каждый день, у меня в России есть замечательная команда, с которой мы реализовываем музыкальный проект.

– Почему из всех творческих сфер ты остановилась именно на профессии режиссера? Насколько я знаю, ты еще и художник…
– Все получилось само собой… Я раньше занималась живописью профессионально, и у меня было несколько коммерчески успешных выставок. Но так получилось, что в один момент мне написали и сообщили, что набирают команду непрофессиональных режиссеров для съемок альманаха. Я была совершенно не подготовлена – две недели не выходила из дома, чтобы пройти вводный курс: изучала раскадровку, сценарии и так далее. Вообще, самое простое, с чего можно начать карьеру режиссера, если ты не режиссер вовсе, а певец или художник, – это съемка клипов. Мой первый заказчик – грузинский певец Дато. Мы сняли клип на песню «Я любил», сейчас продолжаем общаться, дружить и работать. Недавно сняли клип на его новый хит в Лос-Анджелесе.

– Наверняка мечтаешь о большой полнометражной работе?
– Мне везет с заказчиками: как только возникает идея, сразу появляется заказ, которому эта идея нужна. В клипе идет работа с двух сторон: и артист, и режиссер хотят сделать классный продукт. За счет этого складывается прочная цепочка, которая доставляет удовольствие, и получается неплохой результат.

– Мне всегда казалось, что съемки – это весьма сложный и выматывающий процесс.
– Главная задача – не позволять себе уставать. Самая большая смена в моей жизни длилась 32 часа. Это напоминает игру: огромный азарт, и у тебя нет возможности остановиться.

– В Москву ты тоже приезжаешь снимать клипы?
– В Москве живет моя семья, я приезжаю к ним. Конечно, стараюсь не работать, но это не всегда получается.

– Почему выбрала Лос-Анджелес?
– Я его не выбирала, он выбрал меня. Сначала я приезжала в Америку на съемки проектов, например клипа Натали и Ирсен Кудиковой. Потом получила большой заказ, и после череды работ с громкими именами и грандиозными проектами уже не захотелось уезжать.

– В этом городе настолько творческая атмосфера?
– Да, но здесь нужно постоянно работать. Это нескончаемый процесс: встречи, сценарии, съемки, монтаж, выпуск клипа. В России мы сняли больше 200 клипов и рекламных роликов, и нужно было расти дальше. Лос-Анджелес – это другой, новый мир, мне здесь комфортно.

– Недавно ты снялась в клипе группы Maroon 5, как это было?
– Это был удивительный опыт. Я отправилась на съемки, чтобы посмотреть, как работают профи на таких крупных проектах. Мне на месте предложили принять участие в клипе. Все, что меня спросили заранее: «Мария, как вы себя ощущаете в бассейне, под водой?» Я ответила, что чувствую себя под водой превосходно. Мы приехали на площадку, и первое, что я увидела, – шестерых огромных бородатых мужчин. Режиссер представил нас друг другу. А дальше то, что я никогда не забуду. Я в роли невесты в платье с фатой сделала 62 погружения на семиметровую глубину. Вернее, не я сама, а шесть этих аквалангистов меня принудительно опускали. Там я отыгрывала несколько секунд и всплывала. Это было насилием над собственным организмом, ничего более экстремального раньше я не делала.

– Как ты оцениваешь свои силы перед заказом? Или берешься за любую, даже самую сложную работу, не думая?
– Я сначала соглашаюсь, а потом уже думаю, что же я наделала. (Смеется.) Вообще, все, что нам посылает судьба, – это не просто так. Надо обязательно хвататься за все «кости», которые нам падают свыше.

– Как проходит день девушки-режиссера?
– Я просыпаюсь в зависимости от того, во сколько мне удалось заснуть. Иногда съемки длятся всю ночь, и тогда мой рабочий день начинается после обеда. На самом деле я предпочитаю рано ложиться и рано вставать. Дальше иду в красивое кафе, открываю ноутбук и начинаю работать.

– Тебе помогло образование архитектора в работе над клипами?
– Да, история искусства, основы композиции и светологии – все пригодилось в работе.

– Что тебя привлекает в работе над клипами?
– Мне нравится, что это достаточно быстрый и яркий процесс. От встречи с заказчиком до сдачи готового продукта может пройти несколько дней. Все зависит от сложности. Например, клип Стаса Пьехи мы сняли за один день в семи разных локациях.

– Для тебя важно найти общий язык с артистом, хорошо его узнать, прежде чем начать проект?
– Если я не влюблюсь тотально в своего артиста, хорошо снять его не смогу. На духовном уровне я ловлю самые тонкие моменты, только на волне абсолютного счастья можно сделать что-то настоящее и стоящее. Много лет для меня одной из любимых артисток остается певица Натали, я сняла для нее несколько работ, мы всегда с ней на связи. Всегда хотела снять клип для певицы Славы, и несколько месяцев назад раздался звонок из продюсерского центра Виктора Дробыша: «К вам летит Слава, встречайте!». Нам было легко и интересно работать, я впервые получила на площадке от артиста цветы. Мне нравится работать с Ксенией Лукаш (Якубовской), в качестве модели, а в нашей совместной работе над клипом «Новый день» на музыку Игоря Крутого в исполнении Мити Фомина для благотворительного фонда, Ксения выступила в качестве продюсера.

– Ты можешь назвать себя self made woman?
– Я не столько сильная, сколько слетевшая с катушек. Отправиться на другой конец света ради мечты – это большой риск. Иногда хочется побыть слабой, всплакнуть у кого-нибудь на плече. Спасибо моим родителям, которым можно в любой момент позвонить и побыть ребенком хотя бы на десять минут. А в жизни мне просто некогда плакаться, нужно всегда бежать вперед.

– Что главное в работе режиссера?
– Не забывать, что ты несешь определенную информацию и нужно быть с ней аккуратной. Для меня важно, о чем подумает зритель, влюбится ли он в артиста и его экранизированную историю, начнет ли его сердце биться чаще. В эти три минуты клипа нужно умудриться уместить все эмоции. Мне хочется, чтобы зрители видели красоту этого мира, для меня это самое главное.

– Как ты воспринимаешь критику?
– Критики всегда были и будут, иногда они заставляют переживать, иногда расти. Критика бывает и на пользу. Но в целом мне ближе такой «метод критики»: восхищение теми вещами, которые нравятся, и непроявление эмоций в сторону того, что не нравится.

– Ты за easy life в творчестве или готова рвать и метать, стучаться в закрытые двери?
– Приходится рвать и метать, это большое напряжение и настоящий труд. К такому ритму меня приучила работа с детства в программе «Утренняя звезда», когда съемки начинались в 12 утра и заканчивались в 12 ночи. И сейчас, уже во взрослой жизни, на площадке творится хаос, приходится решать сложные задачи в жанре импровизации. Это большое дело, и надо стучать во все двери: закрытые, полузакрытые, бронированные.

– Что для тебя самое тяжелое в работе?
– Для меня вкалывать не так страшно, как расходиться с людьми, в которых верила.

– Ты разделяешь понятия творческого и коммерческого успеха?
– Да, отчасти, поэтому я и уехала в Лос-Анджелес. В России стало сложно оттого, что меня не привлекали успешные проекты, к которым у меня не лежит душа. В Америке с творческой самореализацией немного проще, здесь люди с глубоким видением и мышлением (с такой широкой русской душой, как у нас) на вес золота. Мы люди очень креативные, недаром в Голливуде работает много русских специалистов, особенно операторов. В Штатах можно раскрыть себя в творческом плане и иметь за это хорошую денежную компенсацию.

– Почему ты такая скромная и совсем не занимаешься самопиаром?
– Пиар – это та сторона, которая у меня хромает. Я едва справляюсь с Instagram. Мне доставляет большее удовольствие жить моментом, нежели устраивать show up. Хотя я восхищаюсь людьми, которые успевают заниматься и творчеством, и маркетингом себя.

– Светлана, насколько важно артисту «прожить» свою композицию, чтобы слушатель проникся и поверил? В чем, по-вашему, заключается основной успех хита?
– Знаете, в каждой своей работе я апеллирую к собственным историям и переживаниям. Артист все пропускает через себя. Я, как и многие женщины, пережила расставание, и это определенным образом на мне отразилось. Зрители, глядя на меня, могут увидеть грусть в моих глазах, кто-то заметит большое желание жить. (Улыбается.) Но нельзя с уверенностью сказать, что легче показать эмоцию, которую уже прожил. Нет. Эмоции ведь разные, и чем болезненней она для нас была, тем сложнее нам ее показывать.

– Одна из основных тем ваших композиций – чувства, эмоции, любовь на грани; вы в образе «женщины-воина», которая может все. Каков основной посыл вашего творчества для женской аудитории? Чем вы руководствуетесь при выборе композиций, что должно цеплять в первую очередь?
– Любовь! Мне кажется, что это главная задача любого человека, не говоря уже об артисте. В моем окружении немало тех женщин, которые ежедневно приносят себя в жертву обстоятельствам: семье, мужу, детям, родителям. Мы живем в мире измен, расставаний и падения нравов. И как бы это патетично ни звучало, все вокруг почему-то обесценивается. Отношения становятся обузой, верность единственному человеку требует огромной ответственности, и поэтому люди предпочитают всячески избегать обязательств.

– Последние пять клипов вы сняли с режиссером Нателлой Крапивиной, хотя ранее работали со своим другом Аланом Бадоевым. Женщина-режиссер лучше понимает, как представить историю визуально?
– С Нателлой у нас действительно идеальные профессиональные отношения, они держатся на уважении и на непререкаемом авторитете друг друга и друг для друга. Даже если возникают конфликты, глобально мы всегда приходим к компромиссу. Основным столпом взаимоотношений артиста и продюсера должно являться уважение. Для меня нет разницы, с мужчиной работать или с женщиной, важно, чтобы человек был профессионалом своего дела.

– Ваш сценический образ – сильная, эмансипированная, провокационная, сексуальная, раскрепощенная женщина. Какая вы в жизни? Хотели бы показать себя зрителям с другой стороны – мягкой, ласковой, нежной? Есть ли у вас обратная связь с поклонниками, или вы считаете, что артист должен быть недоступным?
– Сейчас общение с поклонниками намного проще. В социальных сетях читаю комментарии, стараюсь на них отвечать. С некоторыми поклонниками, которые со мной уже не первый год и активно следят за моим творчеством, у нас теплые и дружеские отношения. Они приходят на мои концерты, съемки, поддерживают меня – безусловно, мне это очень приятно.
Я считаю, что большей благодати быть не может, чем человек, который боготворит дело своей жизни. Я по-настоящему счастливой бываю только на сцене и дома, обнимая дочку. Это единственный алгоритм, продлевающий жизнь и не допускающий депрессий. У тебя есть любимая семья, у тебя есть ребенок, которого ты боготворишь, и у тебя есть профессия, которой ты фанатично занимаешься с утра до ночи. Что может быть лучше?!

– Согласны ли вы с тем, что сила женщины заключается в ее слабости?
– Безусловно, частично отдавать это правление в сильные руки – с удовольствием. Ведь если ты уважаешь мужчину, доверяешь ему, тебе будет в радость передать ему полномочия. Я бы с удовольствием занималась своей профессией, исключив пункт зарабатывания денег для выживания, для того чтобы обеспечить всю свою семью. Это ведь такое счастье – петь только на больших концертах, писать альбомы, снимать клипы и совсем забыть о материальной составляющей жизни.

– Что вы более всего цените в мужчинах? Какими, по-вашему, качествами должен обладать мужчина, чтобы стать достойным мужем?
– Он должен быть порядочный, честный, добрый, умный, с чувством юмора… А еще обладающий интеллигентностью и благородством – поистине редкими на сегодня качествами.
Я не влюбчивый человек, я слишком сконцентрирована на себе, на своей работе. Чтобы начать что-то новое, я должна быть по-настоящему очарована человеком, поверить ему, захотеть быть с ним.

– На ваш взгляд, какой союз более крепкий: если у людей схожие характеры, темперамент и привычки или если партнеры – полная противоположность друг другу?
– Наверное, здесь нет точного ответа, ведь каждому подходит что-то свое. Мой мужчина должен иметь профессию, не схожую с моей деятельностью, но при этом не препятствовать развитию моей карьеры. В моей жизни уже был неудачный опыт. Я поняла, что дома хочу быть просто женщиной, не думать о сцене, не обсуждать концерты. Мне нужно, чтобы человек, который будет рядом, просто заботился обо мне, давал мне возможность почувствовать себя слабой и беззащитной. К сожалению, это то, чего не удалось создать в моих предыдущих отношениях. И теперь я понимаю, как это важно.

– Сейчас вы на гребне успеха в нашей стране; насколько вы себя реализовали в творчестве на данный момент?
– Я считаю себя состоявшимся артистом, но планку все время нужно держать! Есть над чем работать, мы стараемся все время развиваться, чтобы удивлять зрителя качественной музыкой, необычными концертными постановками и создавать шоу мирового уровня. А впереди у моей команды еще больше планов и творческих идей. С выходом нового альбома запланировано много событий. Предстоит тур по России, Германии и Америке. Нам бы больше времени, чтобы все успеть!

– Мы учим наших детей жизни, но и дети чему-то учат нас. Чему успела вас научить дочь – Евангелина?
– Евочка очень умный и развитый ребенок. Каждый день она озадачена чем-то новым, неслыханным, с ней никогда не бывает скучно. Ева мне показывает свои домашние задания, недавно мы учили вместе с ней стихи на английском языке. Моя дочь – это мой источник энергии и мой самый главный поклонник, она придает мне силы двигаться дальше. Она знает, что ее мама – артистка. Два года назад у меня был тур по Турции, 10 концертов в разных городах. Со мной в туре были моя мама и Евочка, они смотрели на мои концерты в зрительном зале. Именно тогда Ева в первый раз увидела меня на сцене… Она была в полном восторге, постоянно потом говорила: «Мама, мамочка, ты у меня богиня, самая красивая богиня!» Мы с мамой долго смеялись, откуда она эти слова берет?! А она где-то в книгах черпает выражения или из мультфильмов, заучивает и потом выдает такое.

– А каким было ваше детство? Что вам дали ваши родители, как они повлияли на формирование вас как личности?
– Я благодарю небо за то, что мои родители рядом. Мама знает обо всем, что происходит в моей жизни, она мой близкий друг. Мне иногда говорят, что это ребячество – бегать за помощью или советом к маме. А мне это нравится: приду, спрошу, что она думает по тому или иному поводу. Я могу потом сделать по-своему, но мне нравится с ней это обговаривать, мне приятно чувствовать ее любовь. У меня родители старорежимной закалки: папа у мамы был первым и единственным мужчиной в жизни, они вместе уже 36 лет. И как-то, видимо, в моей голове эти понятия отложились. Плюс мамино воспитание, такие принципы: муж один и на всю жизнь, а семья – это святое… Поэтому я достаточно избирательна и не позволяю себе погружаться в отношения, которые могут разрушиться через месяц. То есть я очень глубоко копаю – всегда. И это непросто. В работе мне помогли бабушкины советы. Она пожертвовала блестящей карьерой оперной певицы ради своего мужа и всю жизнь об этом жалела, поэтому посоветовала внучке: если придется выбирать между любовью и сценой – выбирать себя. «Любовь имеет свойство заканчиваться, даже самая сильная. И настоящее чувство никогда не будет стоять преградой на пути к мечте. Живи сердцем, слушай его голос. И никогда не теряй музыку внутри» – эти слова бабушки идут со мной по жизни, и я всегда выбираю свою мечту. А моя мечта – это свет рампы, сцена, мои зрители и вечная музыка.

– Как правильно подобрать праздничный макияж?

– Здесь уместен абсолютно любой образ, и есть очень много вариантов. Но главный вопрос, на который нужно ответить, – куда вы собираетесь пойти. Диско-пати –это один макияж, домашняя вечеринка – другой, вечер с любимым – третий. Очень важно оставаться красивой.

– У вас есть красный диплом по журналистике. Почему вы выбрали профессию визажиста?

– Если вы знакомы с Human Design, получите ответы на многие вопросы. Вы поймете, почему в вашей жизни происходят те или иные вещи. В моей жизни все происходит так, что мне предлагают направления деятельности. Мне говорят: «У тебя это должно получиться». И действительно, потом дело идет успешно. Встречается огромное количество людей, которые помогают мне расти дальше. В начале карьеры это была Ольга Понамарева, она входила в команду звездных стилистов-визажистов, работала с Сергеем Зверевым. Но вообще во мне это было заложено изначально. Еще в молодости я рисовал на полях тетради зарисовки макияжей. У меня не было никаких проблем с подбором имиджа модели, учитывая ее типаж. Я никогда не боялся смелых, креативных решений в макияже. И в дальнейшем на моем пути появлялись мастера, которые помогали постичь грани этой профессии. Сейчас я посещаю Недели моды в Нью-Йорке и каждый раз открываю для себя новый мир, учусь чему-то новому.

– Какие профессиональные курсы вы проходили?

– У меня за плечами Московская школа визажистов Ольги Понамаревой. Большую роль в моем становлении сыграла Марина Янгильдина, на тот момент чемпионка мира в Лас-Вегасе, собравшая все возможные призы. Мне это не особо пригодилось, но придало смелости. Я не боюсь многих вещей в макияже, которые большинству покажутся очень вызывающими. А для модного макияжа это важно. Так, меня впечатлила Марина Сергеенко, которая рисовала бабочки на лице. Я не использую живопись, но иногда считаю нужным. Затем последовала школа в Лос-Анджелесе Марка Теймура, создающего шедевры макияжа в голливудском кинематографе. Сейчас для меня новые грани открывает мейкапер Карацио, он многие годы работает с Бейонсе и является ключевым визажистом на многих показах. И это тоже в какой-то степени мой учитель, потому что я работаю в его команде. Честно говоря, всегда мало окончить какую-то одну школу и потом всю жизнь гордиться.

– Отличается ли макияж российских девушек от иностранок? И можно ли по макияжу узнать россиянку за границей?

– Конечно, известен даже скандал на эту тему, когда девушка из Лос-Анджелеса говорила, что я бессовестным образом оскорбляю россиянок. На самом деле ошибки бывают и у русских женщин, и у американок, которые слишком ярко румянятся. Испанки чересчур ярко красят глаза. Макияж арабских женщин не хочу даже обсуждать. Они выглядят намного грубее, чем могли бы. У россиянок за последние пять лет все кардинально меняется. Сейчас мне очень приятно наблюдать за ними. Я скорее дам им положительную оценку. Они ухаживают за собой, они не боятся использовать косметику, но делают это ровно в меру. На данный момент ошибки, по которым я могу узнать выходцев из России, можно встретить только на Брайтон-Бич, где люди как будто бы остановились в 85 году. Современные российские девушки этих ошибок не делают, они не наносят перламутровую фисташковую подводку на верхнее и нижнее веко с утра без диско-наряда. Единственный бич – это наращенные ресницы. Хотя здесь надо работать скорее не с девушками, а с салонами. Я не против наращенных ресниц, но вот посмотришь на пляже в Дубае – российские девушки наращивают себе опахала сантиметра по три. Это, пожалуй, главные ошибки.

– Я с вами поспорю. В России это очень модная тенденция – наращивать ресницы, и многие знаменитости прибегают к этой процедуре!

– Это не модная тенденция, это просто очень удобно. На подиуме наращенных ресниц не существует. Я отработал последние несколько недель в Нью-Йорке, там их скорее вообще не будут красить, чем наращивать. Или положат десять слоев туши – тем более что сейчас технологии изменились и можно создать тот самый эффект «паучьих лапок». Это не модно… просто туда шагнула индустрия красоты, и, к счастью, салоны умеют делать это качественно – так, что даже я не сразу определяю, что они наращены.

– Какие средства декоративной косметики Maybelline вы рекомендуете каждой девушке к применению?

– Тушь для бровей – это такой must-have, который должен быть в вашем арсенале. Вообще средства для бровей этой марки сейчас рулят – не без моего участия: я всегда сторонник процесса запуска новых продуктов. У Maybelline отличная гамма оттенков. Славянская кожа имеет характерный холодный подтон. Для многих девушек это знакомо: вы покупаете тональный крем, а он вдруг слишком розовый или персиковый. То, что хорошо для ирландок с природным розовым подтоном, для русских девушек губительно. А в линейке Maybelline существуют оттенки, гармонирующие с русыми волосами, и совершенный тон, отвечающий потребностям кожи.

– Какими косметическими средствами вы пользуетесь?

– Уход за кожей обязателен. Многие мои коллеги любят делать какие-то инъекции красоты. Я считаю, что регулярный уход гораздо лучше – вы выглядите более естественно, потому что с этим труднее переборщить. Не обхожусь без патчей под глаза, они помогают выглядеть с утра гораздо свежее. Иногда на съемках использую тональные средства. Я часто ругаюсь с гримерами на программах, где работаю, – требую, чтобы они не накладывали излишнего количества тона, так как новое поколение камер считывает фактуру кожи очень четко.

– В «Инстаграме» гуляет очень много видео, где девушки наносят очень сильный контуринг. Как вы к этому относитесь?

– Такой макияж приемлем на сцене Большого театра, на арене цирка… В последнее время очень сильно изменилось понятие красоты – сейчас девушка не должна выглядеть ярко, она должна выглядеть молодо и красиво. Чувство меры – превыше всего.

– Планируете ли вы развивать свой канал на YouTube?

– Мне это интересно, но сейчас много работы с каналом Maybelline NY, который сейчас очень интенсивно развивается и меняет свой формат на более разнообразный и интересный. Поэтому на свой канал не остается времени. Сейчас я планирую сделать некоторые коллаборации с известными девушками, у них свой взгляд на макияж. Каждый мой клиент меня чему-то учит. Благодаря Ксении Собчак в моем чемодане есть специальные ножницы для ресниц и очень много корректоров. Благодаря Валерии я очень осторожно отношусь к жестким линиям в макияже. Лена Темникова открыла мне абсолютно другой взгляд на макияж глаз.

– Сейчас много разговоров ходит о новой тенденции: люди устали от экспериментов с одеждой, теперь они выбирают эксперименты с макияжем.

– Если говорить о тенденциях в макияже, то он стал гораздо спокойнее. Скорее бывают сложные прически и украшения. Из крайности в крайность. С одной стороны, очень нейтральные базовые вещи, которые люди не хотят менять. С другой стороны, люди начинают очень активно самовыражаться на тематических вечеринках – эдакое новое веяние. Людям неинтересно просто посидеть у костра, и они устраивают вечеринки в стиле Гэтсби, где, действительно, работают тематические макияжи. Люди изощряются, наклеивая какие-то безумные ресницы, делают дома на голове… Потребность человека в самовыражении никуда не девается, и в какой-то момент накапливается желание пойти на крайности – мне это очень нравится. Если говорить о макияже, то сейчас в моду снова входит огромное количество блесток – и на губах, и на глазах, и на теле. Само собой, в строго определенных ситуациях. Мне очень нравится, что в современной моде есть избирательность и уместность макияжа, одежды, прически. Люди начинают выглядеть к месту – спасибо за это мировой моде.

– Все началось с дружбы – получается, не сразу проект встал на коммерческие рельсы?
– Мы играли, выступали в клубах. Песни со временем видоизменились, сильно изменился мотив. Тогда было одно время, сейчас эра электронной музыки. Музыка родилась девять лет назад, но тогда я и не думала, что можно параллельно с группой «Фабрика» делать свои проекты, даже не задавала этот вопрос продюсеру. Потом узнала о возможности работать параллельно, главное – не мешать работе группы.

– У вас настолько лояльный продюсер?
– Он всегда за! Сколько помню, всегда поддержит, скажет: «Давай, делай!» Когда я играла в спектакле «Повесть о Сонечке», Игорь Матвиенко пришел посмотреть – он всегда рад нашим новым шагам, развитию.

– Твой театральный опыт и киношный был выходом из зоны комфорта?
– На «Фабрике звезд» в 2002 году я познакомилась с Германом Сидаковым, он был педагогом по актерскому мастерству, и мне понравилась его методика обучения. Я называю это именно обучением, потому что некоторые люди до сих пор думают, что мы там тусили. На самом деле у нас с утра и до вечера были занятия. Актерскому мастерству уделялось не так много времени, а мне захотелось большего. После «Фабрики звезд» мы поддерживали связь с Германом, я приходила в ГИТИС на спектакли и вынашивала идею попробовать себя в актерстве. И только в 2012 году я поступила к нему в актерскую школу. Школа котировалась настолько, что, когда люди приходили на кастинги и говорили, что они окончили школу Германа Сидакова, это был весомый аргумент. Обучение – да, это был выход из зоны комфорта.

– А сейчас это все закончилось или пока затишье?
– Все затихло. Я сейчас больше посвящаю себя сольному проекту. Думаю, Герман поддержал бы нас, но на это нужно время.

– Я в СМИ прочитала такую формулировку, что твои выступления — это «музыкальные картины». Как они выглядят?
– Когда слушаешь музыку, кажется, что какое-то кино сейчас плачет. Артем Урываев был раньше басистом, потом стал учиться графическому искусству, и вся графика на наших концертах его рук дело. Своего рода «фишка» коллектива: под каждый трек есть свой визуальный ряд.

– Ты бы сравнила свое первое выступление в новом проекте с первым выступлением на «Фабрике звезд»?
– На «Фабрике звезд» я волновалась гораздо сильнее. Тогда я не осознавала, что происходит, не могла контролировать свой голосовой аппарат. А сейчас, через столько лет, я уже не волнуюсь, мы просто радуемся, что наконец-то люди услышат нашу музыку.

– Следующее выступление будет презентацией альбома?
– Может быть. Мы уже два трека записали, точнее, один готов, второй на подходе. Всего есть уже семь песен, и мы готовим альбом. Возможно, в начале 2017 года появится видео.

– А ты уже поняла, кто твоя аудитория?
– Наша музыка интеллектуальная, но вместе с тем и танцевальная. Есть как задумчивые мелодии, так и динамичные. У каждого человека, в каком бы состоянии он ни находился, есть внутренний магнит, который будет притягивать его к нам. Наше настроение затягивает очень легко, потому что оно есть в каждом.

– Можешь для себя ответить на вопрос, кто ты?
– Наверное, не могу. В профессиональном плане я артист, но прежде всего я женщина. Может, я чего-то боюсь, но все равно делаю. Я изучаю сейчас, что такое любовь, через музыку. Что будет дальше? Точно знаю, уверена: все будет хорошо. Через любовь и самопознание я несу свое творчество.

– Что значит для тебя самодостаточность?
– Самое важное – чтобы женщина была чем-то одарена. У каждой женщины есть какой-то талант, хотя она даже может этого не осознавать, вовремя не поняв себя. Хорошо, когда она со своим искусством может быть реализована в обществе. Именно от этого она будет и гармонична, и счастлива.

– Самое главное – чтобы это было кому-то нужно.
– Изначально нужно осознавать, что ты нужен сам себе, что ты априори достоин любви, не надо что-то кому-то доказывать. Профессиональные удачи женщины идут из озарения. Поэтому делать карьеру нужно на расслаблении, на принятии. Принимать надо все – даже у плохого есть две стороны. Финансовое благополучие не имеет отношения к счастью, это атрибут успешности и реализованности. Много обеспеченных людей, и они несчастны. А есть необеспеченные и счастливые.

– Ты постоянно находишься в процессе обучения. Чему учишься сейчас?
– Сейчас я учусь фристайлить. Это когда ты танцуешь не заготовленный материал, а импровизируешь. Раньше я умела что-то подобное, но хотела окунуться в это полностью. Танцую я давно, пробовала и джаз-модерн, и хип-хоп. Сейчас занимаюсь афрофанком. Я и раньше пробовала фристайлить, но сейчас занялась этим серьезно, хожу в две танцевальные школы. Мне нравится это, и я делаю это, собираюсь поучаствовать в каком-нибудь баттле.

– А на телевизионные проекты ты не хочешь? Зачем артисты участвуют в них?
– Здесь несколько факторов: что-то доказать себе и получить бонус в виде пиара. Если бы дело касалось только пиара, человек бы не пошел на это. Изначально это внутренний позыв, желание что-то преодолеть. Мне предлагали участвовать в проекте «Цирк со звездами», но я отказалась.

– Ты не даешь лишних поводов СМИ говорить о себе… Многие артисты рады предоставить новый информационный повод.
– Я только о личной жизни не рассказываю, во всем остальном открываюсь полностью. У меня крайности: то скромная, то, наоборот, рассказываю все. С удовольствием делюсь советами, мыслями.

– У тебя интересный творческий образ, но что за ним скрывается?
– У меня всегда была тяга к обучению. В школе я училась, потому что надо. Астрологи также подтвердили мою склонность к учебе. Я это буду делать всегда, иначе просто не смогу жить. Но вот жизненного сценария у меня нет, есть только нечеткие размытые планы, и, возможно, мне этого не хватает. Я знаю, что мне надо танцевать, работать над нашей музыкальной программой, искать нестандартные решения.

– Группа «Фабрика», можно сказать, долгожитель на нашей эстраде. Ты еще не устала от этого проекта?
– Нет, и для меня это загадка – почему ни я, ни мои коллеги не устали. Но на самом деле все просто: мы всегда вместе, у нас настоящая девчачья банда. И то, что мы реализовываем свои проекты, делает группу только сплоченнее. Музыка группы «Фабрика» открывает в нас те грани, благодаря которым мы не устаем. Мы выходим на сцену, и в каждой песне мы разные. Некоторое время назад «Фабрика» поменяла музыкальный ракурс, и сейчас все задумались, нужно ли это группе. Мы сняли клип на песню «Я полюбила», он выйдет в следующем году, и можно будет оценить перемены: текст характерный для нас, а музыка отличается от наших прежних мелодий.

– Твоя новая музыка некоммерческого плана?
– Я не знаю, мне кажется, что композитор может всегда сделать коммерческую музыку, но не все этого хотят. Я считаю, что моя музыка и музыка нашего проекта способны нести нереальный кайф и удовольствие для души, сердца, ушей – для всего. Название проекта – «Омни». Это значит «все сущее», и еще это означает такое состояние, когда на аппаратуре включены все рычаги.

– А ты готова к резкому успеху со своим проектом? Может ли он перекрыть работу в группе «Фабрика»?
– Я точно знаю, что моя музыка будет востребована. И знаю, что дипломатичность отношений с группой непоколебима, но будем отталкиваться от реальных событий.

Автор: Анастасия Зонина
Фото: Екатерина Миронова

Когда ты вливаешься в процесс съемки и потом видишь результат, понимаешь, что у тебя что-то получается, сразу хочется дальше учиться, совершенствовать свою игру. Ты уже начинаешь разбираться, что хорошо, а что плохо, замечаешь свои недостатки. Я занималась в актерской школе Ингеборги Дапкунайте, также брала уроки у голливудской актрисы, которая меня готовила непосредственно к роли. Потом решила продолжить обучение, но в другой актерской школе, для работы над речью и совершенствования актерского мастерства. Это потрясающаяся возможность и опыт, но пока я не уверена, что это мое призвание, дело на всю жизнь.

Актерский опыт – колоссальная работа над собой. На самом деле это помогает и в жизни, и в работе над другими проектами. Когда начинаешь ходить по кастингам, появляется азарт, все хочется узнать – это затягивает. Общение и совместная работа с выдающимися актерами нашего кинематографа, наблюдение за их игрой – самая лучшая практика для меня.

Это был большой риск, ведь я не профессиональная актриса. Риск не только для меня, но и для всей команды, режиссера и продюсера. С организаторами проекта я познакомилась задолго до съемок фильма, они помогали мне в подготовке благотворительного проекта на «Мисс мира». В дальнейшем, когда начались пробы на фильм, мне они сказали, что у меня чуть ли не стопроцентное сходство с героиней. Уже после того, как закончились съемки, я для себя поняла принцип работы: организаторы намеренно берут на одну из ролей начинающую актрису или медийную персону, как это было со мной. После десяти кастингов меня утвердили на роль, потом пригласили на костюм-кастинг: фотографировали с разных сторон, смотрели на меня в исторических костюмах. Только после полного одобрения я начала подготовку к роли.

Тогда я поняла, насколько это сложно – играть полную противоположность самой себе. Я постаралась оставить весь свой мир за дверью и полностью погрузиться в роль. Мне было очень тяжело, меня все просили быть строже, не делать такое милое лицо, а быть злее. Судя по фильму, мне это удалось.

Я думала, самая большая проблема – выучить текст, но это оказалась ерундой полной по сравнению со всем остальным. Я не зубрила текст, я его читала и запоминала, когда сидела на гриме перед съемками. Текст был на втором плане, главное – правильно сыграть, преподнести этот текст.

У меня была корректировка голоса в фильме. В некоторых сценах был мой голос, в других его редактировали для устранения уральского акцента. У других актеров тоже меняли голос, где-то завышали тональность или, наоборот, понижали, – это нормальная практика.

Я прониклась историей Елены Волошанки, поняла ее суть. Елена Волошанка выросла без матери, ее воспитывало несколько мачех, она успела нахлебаться горя еще до замужества – жизнь ее сделала жестокой. Елена была очень расчетливой, умной, невероятно смелой – ничего не боялась! И еще она действительно увлекалась колдовством.

Моя героиня, согласно истории, очень любила своего мужа – Ивана Молодого, об их любви говорили как о самой чистой и настоящей. Она не убивала своего любимого, причина смерти была иной. Как раз согласно историческим фактам София Палеолог пыталась отравить молодого сына своего мужа. В те времена была жесткая борьба за престол – борьба моего сына по фильму и сына Софии. Просто главная роль в фильме – София Палеолог, и она представлена в положительном ключе. Моя роль отрицательная для противопоставления образов героинь.

Я саму себя ненавидела, когда смотрела фильм. После просмотра долго не могла прийти в себя: настолько жестокой моя героиня была в фильме. На съемках ты это не принимаешь близко сердцу, но на экране все выглядит достаточно реалистично.

Одна из самых зрелищных сцен – казнь Елены Волошанки. Хотя играть ее было не так сложно, как казалось. Не думаю, что отрицательный образ может каким-то образом закрепиться за мной. Главный акцент в сериале не на негативном стороне моей героини, а на ее хитрости. Возможно, я немного по-другому вижу ее, нежели зрители. Она в чем-то умна, но из-за своего юного возраста совершенно не наделена мудростью, из-за чего, собственно, и разрушились все ее планы.

Я бы хотела развиваться в других сферах, получить второе высшее образование. Но, возможно, в моей актерской карьере будет продолжение, не будем загадывать наперед… По рейтингу сериал шел на втором месте. Как вы помните, в последней серии Елена на казни не умерла, ее помиловал Иван III. У этой истории однозначно будет продолжение…
Фото: Максим Успеньев
Автор: Анастасия Зонина
Макияж, прическа: Рада Русских
Одежда: Hiss
Часы: TAG Heuer

– Иракли, свою музыкальную карьеру ты начинал с хип-хопа, потом ушел в R’n’B, поп-музыку, танцевальный диско-хаус. Сейчас к чему ты пришел в своем творчестве?
– Сейчас я не ограниваю себя в стилях и не ставлю в какие-то рамки. Я считаю, что главное не стиль, а сама песня и харизма артиста, и с удовольствием наблюдаю за изменениями, которые происходят со мной. Я рад, что справился с трудностями и прошел этот путь. Изменения проявляются в творчестве: сейчас оно более масштабное, чем раньше, я делаю такие вещи, которые не делал.

– Ты чувствуешь музыкальные тренды?
– У музыканта это происходит на внутреннем уровне.

– Считаешь ли ты, что артист должен «прожить» свою песню?
– Все по-разному: если песня написана мной, то априори она прожита. Есть песни, которые я услышал, они зацепили и я понял, что это мое.

– Почему ты выбрал для презентации альбома «Ангелы и демоны» формат благотворительного концерта?
– За те шесть лет, которые писался этот альбом, я пережил и радости и горести. Я многое переосмыслил и переоценил. Я решил прекратить быть безразличным. Раньше я не обращал внимания и закрывал глаза на многие вещи. Сейчас уверен, что от меня, да и от каждого, многое зависит. Я делюсь своей музыкой и от этого кайфую, зрители ходят на концерт или скачивают альбом и кайфуют от музыки – наши совместные действия способны помочь детям. У меня есть определенный финансовый минимум, поэтому новая машина может и подождать, когда есть вещи действительно важные.

– Чему ты научил своих детей или они тебя?
– Все дети – копии родителей. Я стараюсь быть для них примером. Каждый из нас может выбрать светлую сторону или темную. Я стараюсь придерживаться светлой, быть правильным, порядочным, честным, чтобы мои дети впитали эти качества. Кем бы я ни был, в первую очередь считаю себя отцом. Те обязанности, которые у меня появились, та ответственность, которая лежит на мне, для меня самые важные вещи. И больше всего на свете я люблю времяпрепровождение с моими детьми – больше чем гастроли и музыку, хотя ее я люблю безумно. Дети это волшебство, самое крутое, что Господь нам подарил. Я не перестаю благодарить Господа за то, что я отец. Думаю, мои сыновья еще покажут себя в этом мире.
Я учу своих детей в первую очередь тому, чтобы у них в сердце была любовь, тогда они будут счастливы и люди, находящиеся рядом с ними, будут счастливы. Они очень любят друг друга, но при этом иногда ссорятся, не могут поделить игрушки. Я стараюсь их воспитывать, с одной стороны, с другой – очень их люблю. Самое максимальное наказание у нас это лишение мультиков.

– Занятой папа-артист находит на все время?
– Мы с детьми безумно скучаем друг по другу, когда не видимся, поэтому я вижусь с ними почти каждый день. Они очень часто остаются у меня, большую часть времени мы вместе. У меня есть огромный плюс – я артист, мне не нужно сидеть в офисе с 8 утра до 8 вечера, поэтому в распорядке моего дня всегда находится время для общения с детьми.

– Иракли, ты любишь футбол. Своих сыновей приучаешь к спорту?
– Мои дети очень любят играть в футбол и даже чуть-чуть им занимаются, это один из видов спорта, которым они увлекаются. Я прививаю им любовь к спорту, очень рад их достижениям. Они уже освоили горные лыжи, плавание, футбол, дзюдо. Старший начал ходить на теннис. Я считаю, что детям необходимо давать спортивную базу.

– Музыкальные таланты наверняка тоже унаследовали?
– У меня очень музыкальные ребята: младший сочиняет песни и слова на ходу, а также они здорово поют. Очень любят Coldplay, Фаррелла Уильямса и, конечно же, папины песни. Еще мы часто все вместе поем грузинские песни – я, моя мама и дети.

– Ты футболист, но никак не фигурист, почему ты решил поучаствовать в ледовом шоу?
– Это вызов, выход из зоны комфорта. Я хотел доказать себе, что могу. И я получаю от этого нереальное удовольствие. Это было очень крутым испытанием для меня! Я никогда в жизни не стоял на коньках, и за короткий период надо было достичь определенного результата. Было довольно рискованно, потому что я мог бы с этим не справиться и опозориться на всю страну. Считаю, что в итоге справился и достойно выглядел, хоть выбыл из проекта одним из первых. Достойные люди собрались рядом со мной, участники программы: популярные, активные, работоспособные. Они заслужили остаться в этом проекте больше, чем я. Но я абсолютно не грущу, потому что научился кататься на коньках, поучаствовал в проекте и достиг того результата, на который изначально рассчитывал.

– Как ты получил предложение поучаствовать?
– Этот случай отчасти связан как раз с футболом. Я стараюсь принять участие в фестивале «Арт-футбол», который проходит каждое лето в Москве, а именно в матчах между Россией и сборной мира. Этот год был не исключением. Именно в этом году на матче мы с Авербухом играли за одну команду, тогда Илья и предложил мне поучаствовать в «Ледниковом периоде». Мы победили со счетом 3:2, и решающий гол был забит с моего голевого паса.

– Увлечение футболом связано с твой малой родиной – Тбилиси? Как часто ты там бываешь и чтишь ли грузинские традиции?
– Да, действительно, это увлечение появилось в детстве во дворе в Тбилиси, когда я ездил к бабушке с дедушкой на каникулы. Грузия – это как маленькая советская Бразилия. Там все играли в футбол целыми днями. Я там это дело очень полюбил и в пять лет уговаривал маму отдать меня на футбол.
В Тбилиси бываю минимум два раза в год, а то и чаще. Я очень люблю этот теплый город, гостеприимный, наполненный любовью, духовностью. Как и все грузины, я гостеприимный, мы чтим гостей. Для нас понятие «гость» – это святое. Важно чтить родителей, быть православным христианином, потому что с первого века апостол Андрей ходил по грузинской земле, проповедовал христианство, и, конечно, вера наших предков для нас это фундаментально и неизменно. Есть еще ряд каких-то мелких традиций, например гозинаки на новогоднем столе.

– Наш номер посвящен многогранности любви. Как ты относишься к любви, что вкладываешь в это понятие?
– Я испытываю любовь даже к тем людям, которые делают не совсем хорошие вещи в мой адрес. Мой духовный отец, грузинский патриарх Илья II, однажды процитировал, по-моему, Василия Великого: «Злом зло не победить, только лишь любовью можно победить зло». И в этом заключается величайшая мудрость и разгадка, которая давно нам дана, но мы как-то не пытаемся следовать ей, а следуем лишь за своими эмоциями, которые пытаются нас увести в ветхозаветную тему. Я живу по этому правилу. Желаю и вам любви. С наступающим Новым годом!

– Никас, вы разделяете успех в творчестве и успех в бизнесе?
– Конечно, это разные грани успеха, хотя они тесно взаимосвязаны. Если вы покупаете интересную книгу, значит, она и творчески и коммерчески для ее автора удалась. За редким исключением. Например, Гитлер написал Mein Kampf, находясь в тюрьме, и позже она была напечатана огромными тиражами, и все книги были распроданы. Но здесь понятие успеха условное, к большой литературе книга не имела никакого отношения. Ее успех был предопределен временем. Приведу еще один пример: один современный художник покрывает дома и мосты огромными полотнами ткани, здесь он, скорее, удивляет и эпатирует публику, и поэтому всегда находит спонсоров, которые готовы поддерживать его арт-проекты. На подготовительную работу он тратит меньше времени, но зарабатывает много. Что это – творчество или коммерция? Однозначного ответа здесь нет, творчество и коммерция всегда существовали параллельно. И в музыке существует и искусство и коммерция. Да, есть художники, которые представляют собой чистый маркетинг и PR: но зрители соглашаются с тем, что видят искусство, но на самом деле не получают ничего духовно ценного.

– Как думаете, можно ли быть всегда коммерчески успешным в творчестве?
– Здесь многое зависит от разных моментов. Французский художник времен Наполеона был при нем очень успешен, но после свержения Бонопарда и его участь была не завидной. или пример режиссера Лени Лихейштайн6 во время фашизма она была невероятно популярна, а после была низвергнута в безмолвие. Но это не значит, что она была бездарна. У Леонардо, Рембранта, Гойя, Модельяни¸ Гогене тоже были разные периоды в жизни . А вот поколение шестидесятников, которое жило в начале долгое время в нищете, сейчас коммерчески очень успешно. Все определяют временные рамки: сегодня – тренд, завтра – нет и наоборот. Но истинное искусство, даже если и бывает какое-то время “немодным”, все равно рано или поздно вспыхивает еще большим интересом и успехом у зрителя.

– Если говорить конкретно про вас, вы успешны уже долгое время. Вы угадываете тренды, подстраиваетесь под конъюнктуру рынка искусства?
– Вы знаете, я бы был намного успешнее, если бы не совершал ошибки и не только творческие, и не распылялся по мелочам. Был бы, наверное, успешнее, если бы не развелся с первой женой. Если бы работал с самого начала с большими галереями, выучил английский и занимался продвижением своего имени. Но все, что случается, – это опыт. Все должно идти своим чередом. Как ни парадоксально, творчество, с одной стороны, не терпит суеты, с другой – требует постоянного быстрого движения. Я всегда говорил и говорю, что я не эротический художник, но, тем не менее, в свое время мои картины участвовали в подобных выставках. И портретистом я стал не сразу, но когда занялся этим жанром, я досконально изучил весь мировой опыт в этом направлении и стараюсь писать портреты, учитывая индивидуальность того, кто позирует.

– Получается, чтобы быть успешным, нужно просто идти в ногу со времени, или быть впереди времени?
– Смотрите: к Моцарту пришел некий человек и заказал у него «Реквием». И он написал его гениально. Бетховену заказали сочинение детских мелодий, и он сделал это в короткое время и замечательно. Это во всех случаях – использование творческих ресурсов, здесь есть и искусство, и коммерция. Они не мешают друг другу. Творения хорошего художника – это как его «дети», если их отдать в хорошие руки, то они будут жить и после тебя. Все должно обновляться. Ничего в этом мире не происходит случайно, и даже наша встреча и это интервью – это тоже Божий промысел. Мы встретились и общаемся, значит, судьба так распорядилась, и это замечательно. Думаю, что все решения и события продиктованы свыше.

– Никас, в числе ваших клиентов самые успешные и знаменитые люди…
– Мои клиенты часто становятся моими друзьями. С самого начала у меня возникает духовный контакт. А потом он переходит в дружбу.

– Говорят, ваши картины по-настоящему волшебны?
– 3 года назад, в Оренбурге, в ночь перед закрытием моей выставки в Государственном музее, когда двери двух залов уже были запечатаны, камеры видеонаблюдения зафиксировали летающие шары. Охрана, проверяющая утром мониторы, увидела на них, что в залах, где висят мои работы, летают энергетические шары. Картины начали жить своей жизнью и излучать вложенную в них энергетику. Была еще история, когда ко мне пришла женщина, которая долго не могла забеременеть. Я по ее заказу написал икону Казанской Божьей матери, она стала на нее молиться, и икона начала мироточить. И вскоре, в 48 лет, эта женщина родила первого ребенка. Область искусства – это такой тонкий план, уловимый только на энергетическом уровне.

– Как тогда оценить современное искусство: вот это стоит столько-то, а вот это ничего не стоит, к примеру?
– Здесь очень много факторов, но главный – это раскрутка имени художника, ну, конечно, качество работы, востребованность. Статистика гласит: современное искусство приносит 20 % годовых. А вот старые мастера – только 12 %, во время войны старые мастера падают до 8 %, а новые – до 5 %, но война не идет вечно. Искусство – это выгодная инвестиция. Есть в некоторых областях искусства и риск, но это больше относится к случайному современному искусству, такому как перформанс, инсталляция…А вот старое искусство, порой даже давно забытое, может вновь ожить. В Германии, в местечке Грюнвальд нашли мастера, который расписывал алтарные доски, и искусствоведы пришли к выводу, что он гениален. И вскоре он стал знаменитым.. Но это совершенно не значит, что, если работы художника продаются сегодня, они будут продаваться всегда. Также и наоборот: если о художнике преднамеренно заставили забыть, то это не значит, что он не будет успешным уже никогда. Хорошее искусство и через забвение может быть снова востребованным. Но если при жизни ты заявил о себе, то, скорее всего, твое творчество будет жить вечно.

– Нам, потребителям, не всегда понятно, в какие работы художников стоит вкладываться. Но есть такая категория специалистов – галеристы и критики. Нужно ли опираться на их мнение, или стоит полагаться только на свои личные ощущения?
– Нужно полагаться на свои личные ощущения в первую очередь. Конечно, к хорошим искусствоведам тоже нужно прислушиваться. Но больше к тем, кто занимается именно той областью, которая вас интересует. Но и самому не помешает самообразовываться, ведь критика – образованная субъективность. Сам критик может легко заблуждаться или запутать вас. Часто критиками становятся неудавшиеся художники, так что лучше довериться своему внутреннему чутью. Ну а если вы хотите заработать на творчестве, то надо все время следить за новыми веяниями в искусстве… Ну, в общем, все как на бирже. Вообще, оценить объективное искусство невозможно. Например, по случаю вы нашли 1000 картин Пикассо, и даже удачно продали их оптом. Но те, кто их приобрел, не “выкинет” их на рынок сразу. Он будет выставлять одну, две в течение 50 лет, чтобы рынок на Пикассо не упал. Здесь, как и везде, есть свои законы, и занимающиеся этим профессионалы, их строго соблюдают.

– Вы считаете нужным объяснять смысл, который закладываете в свои картины?
– Это не всегда обязательно, людей чаще притягивает в картинах цвет, содержание, техника исполнения. Они могут по-своему воспринимать работу, но она должна их заинтриговать, заставить задуматься.

– Как вы определяете цену своих произведений?
– Это как аукцион: хотят купить 10 человек – ты устанавливаешь одну цену, уже готовы 100 человек – ты поднимаешь выше, ну и так далее. Какое-то время держится эта цена, потом она поменяется в какую-либо сторону, обычно вверх, если имя художника постоянно на слуху. Знаменитая «Джоконда» до 1911 года даже не входила в список 100 шедевров Лувра, пока картину не украли. О ней все заговорили, картина была распиарена со временем настолько, что ее страховая стоимость стала астрономической – 1,5 млрд. долларов. Украл бы тот вор другую картину – возможно, мы бы сейчас говорили о другой работе другого мастера.

– Я знаю, что вы еще и коллекционер.
– Хотя у меня и стоит стол Наполеона, кровать Марии-Антуанетты, камин из французского замка XVI века, картины Сурикова, Кандинского. Я могу сказать, что коллекционирую только сказки, именно те, которые я читал, и их читали многие. Я люблю, чтобы они были читаны-перечитаны, потрепаны, и большая часть из них никакой материальной ценности не имеет, разве что только для меня.

– Недавно вы написали портрет Дональда Трампа, но мне известно, что и портрет Хиллари у вас уже был готов?
– Известный художник не может быть вне политики. Может, и мой портрет послужит на благо нашего государства.

– Конечно, пригодится, заряженный вашей энергией. Вы каждую свою картину заряжаете?
– Молитвой. Я позитивный человек, не ругаю коллег, стараюсь прощать людей, обидевших меня. У меня в роду много было священников, со стороны матери – лекари. Я заряжаюсь от всего хорошего, а потом все это хорошее позитивное переходит на картины. Я всегда вдумчиво пишу картины, делаю перерывы, переходя с одной техники на другую, снова возвращаясь через какое-то время к первой работе. И всегда перед началом молюсь.

– По какому принципу вы выбираете героинь в шоу?
– Во-первых, это внешние данные. Героиню должен одобрить Сергей Николаевич Блохин, наш пластический хирург: посмотреть ее лицо, фигуру, чтобы понять, изменит ли его работа что-нибудь. Есть женщины, которым пластическая операция не подходит. Потом героиню обследует Олег Конников, стоматолог. И как уже показали предыдущие сезоны – для него невозможного нет. Он исправляет любую ситуацию и создает потрясающие улыбки.

– Героини сами подают заявки?
– Все желающие заполняют анкету на сайте Первого канала. Иногда дети втайне заполняют анкету за своих родителей. Недавно мы проводили живой кастинг на который приехали около двухсот человек со всех уголков нашей страны. Подчерку, в проекте могут принимать участие только граждане РФ. Если говорить о возрасте, то обычно это женщины от 42 до 56, у нас были и 65 – летние героини, но скорее это исключение из правил. В этом возрости гораздо сложнее проходит процесс реабилитации, если уж к нам попадали такие героини то все они обладали отменным здоровьем. У молодых женщин тоже есть возможность попасть к нам на проект, при условии, если женщина в 35 выглядит на 45 лет. За всю историю проекта была одна такая героиня.

– 70 героинь, 70 историй – и все реальные?
– Абсолютно реальные, и это второй важный фактор при выборе участницы после того, как героиню одобрят доктора, она сдаст анализы и будет подходить по состоянию здоровья. Ключевой момент – это интересная история, которая должна захватывать нас и зрителей. Героиня должна понимать, что нужно рассказывать все как есть на самом деле. Некоторые приходят и говорят, что хотят измениться для себя, может быть найти мужчину, но видно, что они лукавят. Мы выводим их на чистую воду. Иногда героини не хотят рассказывать о какой-то проблеме на всю страну, но у нас именно такой формат проекта. Важно, чтобы человек был искренним в кадре.

– Даже представить сложно насколько сильно меняются героини на проекте – жесткая перезагрузка, после начинается другая жизнь… Вы знаете продолжение их историй?
– Наш проект – это некий перевалочный пункт для женщины. Естественно, она приходит с огромным желанием измениться, мы даем ей этот шанс. Доктора сделают операцию, стилисты подберут прическу и макияж, одежду, то есть покажут ей, какой она может быть. Дальше она может это поддерживать при желании, а может вернуться в свою прошлую жизнь. Мы не можем следовать за ними по пятам. Если героини изъявляют желание с нами общаться, мы с удовольствием поддерживаем с ними связь в соцсетях. Бывают случаи, когда героине не нравится ее преображение. Ее устраивает операция и улыбка, но совершенно не устраивает новый стиль, и она через какое-то время возвращается к своим прежним привычкам и предпочтениям. И здесь мы ничего не можем сделать.

– Мне кажется, что легко работать с молодыми, когда они открыты к изменениям, а у вас героини с устоявшимся мировоззрением…
– Некоторые меняются. Например, была чудесная героиня 64 лет, она кардинально изменилась на проекте. После мы пригласили ее, чтобы она встретилась с нашей новой участницей. Она сказала: «Да, тебе сейчас нелегко, но посмотри на меня: прошел год, и как я прекрасно выгляжу». Эту сцену мы сделали, чтобы показать, что все отлично и потом. Тем более что максимальный эффект от пластической операции достигается спустя год. Съемки длятся два месяца, этого достаточно, чтобы был виден первый результат, но не дают полную картину изменений.

– В год вы можете снимать не более 6 передач?
– Мы снимаем пулами: сначала у нас три героини, через неделю еще три. Мы за месяц ведем от 3 до 6 участниц.

– Как ты успеваешь так быстро вникнуть в историю женщины? Ты же работаешь с каждой индивидуально…
– Нужно стать для человека родным. Я успеваю сблизиться и действительно понимаю каждую героиню. Есть женщины с тяжелым характером, которые могут конфликтовать даже с режиссером. В такие моменты я подхожу к нему и пытаюсь донести, что женщина со сложной предысторией, она совершенно измотана, у нее за последнее время не было положительных эмоций в жизни. Начало шоу – очень тяжелый момент для каждой женщины. Когда ты прожила полжизни и получила злостные обвинения в том, что ты ужасно выглядишь, от совершенно посторонних людей, все это пережить, осознать и принять по-настоящему трудно.

– Но не все героини могут воспринимать критику, некоторые могут сломаться?
– Мы тактично пытаемся донести информацию. Не просто констатируем, какой у нее непрезентабельный внешний вид и как все плохо, а говорим: «Да, все плохо, но есть четыре профессионала, которые помогут тебе не просто советом, а делом. Они с завтрашнего дня начнут исправлять те недостатки, которые сейчас заметны окружающим».

– Как ты считаешь, смысл передачи – призвать всех не доводить себя до такого состояния?
– И в этом в том числе. Шоу – это профилактика. Я столкнулась с тем, что у нас нет культа ухода за зубами. Даже у звезд есть что исправлять. А все почему? Потому что вовремя не занимались зубами, не обращали внимания, не придавали значения. И конечно, в каждой программе наш стоматолог Олег Конников говорит, что такая проблема с зубами случилась у героини не вчера, она формировалась много лет. Нужно понимать, что нельзя ходить к стоматологу раз в 15 лет. Это ваше здоровье, и за ним надо следить. И поэтому одна из целей нашей программы – показать, что нужно за собой ухаживать. Если нас смотрят те, у кого все немножко запущено, то для них это призыв к действию. Конечно, решиться на пластическую операцию и позволить ее себе сможет не каждый, но изменить прическу и стиль реально для любой женщины. Главное – мы уделяем внимание внутреннему преображению. Например, приходят женщины поникшие, которые не верят, что все получится, а мы их преображаем не только внешне, но и внутренне. Даем им заряд уверенности в себе, и в том, что у них все впереди и можно изменить свою жизнь. Многие женщины, которые смотрят проект, пишут: «Я думала, что в 55 лет жизнь заканчивается, а теперь понимаю, что и у меня может все получиться, и я на многое способна…»

– Два месяца – короткий срок: многие женщины годами ходят к психологу, и ничего не меняется…
– У нас они правда меняются, и преображение выглядит так: естественно, сначала мы видим внешние изменения, а потом внутренние. Например, приходит женщина абсолютно тихая, робкая, невзрачная. А когда с ней встречаемся в финале шоу, у нее появляется характер, она может сказать: «Я этого делать не буду, это не хочу», – она начинает капризничать. С одной стороны, это немножко обижает, с другой – я понимаю, что женщина наконец-то почувствовала уверенность, и это хорошая тенденция.

– А эти моменты показывают в эфире?
– Конечно, показывают. Мы иногда снимаем на телефон, чтобы не упускать таких моментов, если это происходит за кадром. Мы хотим, чтобы наш зритель видел все, потому что это реалити. Постановочных эмоций у нас нет. Это реальные слезы, переживания, радости, визг от восторга!

– Над проектом работает большая команда. В чем состоит твоя самая главная задача как ведущей?
– Скоординировать и сбалансировать работу всех. Во-первых, познакомиться с нашей героиней, понять ее историю, мотивацию, желания. У всех женщин, если не вдаваться в подробности, одни и те же желания, стремления и мечты. Либо личная жизнь, либо карьера, либо дети. Все истории начинаются по-разному, но сходятся в одной точке – это обида на мужа, жизнь или еще на что-то. Моя мама – это пример комплекса тех проблем, с которыми к нам приходят женщины: у нее были проблемы в личной жизни, недопонимания с детьми. Например, приходит женщина, которая является, скажем так, возрастной мамой. Ее ребенок только пошел в школу, а ей уже 55 лет, и окружающие считают ее бабушкой. И я понимаю ее проблему, потому что мама родила меня в 38 лет, некоторые считали, что она моя бабушка. Или другая ситуация: героиня говорит, что жила всю жизнь ради ребенка и не могла построить личную жизнь, ребенок вырос, а она осталась одна. Здесь я тоже прекрасно понимаю ее, потому что мама вырастила меня в ущерб своей личной жизни. Или, например, приходит женщина, которая не может выйти из депрессии, потому что потеряла ребенка. И здесь я тоже ее понимаю – я видела переживания своей мамы, ее боль, когда погиб мой брат. Работа с героиней – это тонкий анализ.

– Есть ли у всех русских женщин одна общая проблема?
– К нам счастливые женщины не приходят, чаще всего к нам попадают те, у кого не сложилась личная жизнь, их обидел мужчина. И эта обида разрушает их.

– Наверное, действует еще выборка по достатку. Потому что женщина обеспеченная вряд ли чувствует себя забитой…
– Наши героини – обычные женщины. Но у нас есть и известные персоны, которые тоже нуждаются в помощи. Например, к нам приходила Галина Данилова из передачи «6 кадров», она могла позволить себе операцию, но боялась довериться сторонним специалистам. В наших она была уверена. У нас была и бывшая солистка группы «Комбинация» Татьяна Иванова, она не боялась, что вся страна ее увидит «сбитым летчиком». У нас была Наталья Бондарчук, которая является видным деятелем культуры. Потом актриса Ирина Бразговка. А совсем недавно был выпуск с Мишей Гребенщиковым.

– Получается, ваш проект рассчитан не только на женщин?
– Миша был звездой «Фабрики звезд», он хороший специалист и отличный музыкант. Сейчас он работает в школе Аллы Пугачевой, но ему нужна «перезагрузка». Когда мы объявили, что ищем героя-мужчину, к нам поступило много заявок. Они тоже хотят меняться и преображаться. И истории у них тоже разные: кто-то так хочет реализовать себя. Например, у нас был кандидат, который хотел попасть в проект «Голос», но стеснялся своей внешности. Из любого мужчины можно сделать привлекательного человека. У нас в стране вообще мало ухоженных мужчин, и программа должна показать: выглядеть привлекательно – это норма.

– Давай теперь поговорим о тебе. Как ты пришла к себе сегодняшней?
– Я долго шла. Нащупывала то, что хочу, но не была уверена. В моем случае большую роль сыграло стечение обстоятельств, я попала в нужное место в нужное время. Когда приехала в Москву и стала работать на РЕН ТВ, я вставала в три утра, приезжала, читала огромную кипу газет, выбирала нужную информацию для эфира. Сейчас задумываюсь, зачем надо было себя так выматывать. Но в таком режиме я работала всего года два, и на тот момент у меня была от этого эйфория, я получала удовольствие. Потом у нас появился проект «Выход в свет», который тоже дал мне большой опыт. Я всегда стремительно шла вперед, у меня не было стратегии на 10 лет, но было четкое представление, чего я хочу сейчас. Я сделала себя маленькими шажками.

– Как обычно, лучшая школа – это твой опыт.
– У меня были еще и прекрасные учителя – например, по журналистике и технике речи. Когда я первый раз села перед камерой и прочитала текст, я была ничего, но далека от совершенства.

– В программе ты эффектная девушка: локоны, каблуки. В жизни ты так же одеваешься?
– В жизни я более гранжевая.

– Как популярная ведущая на федеральном канале, ты поддерживаешь светскую жизнь в Москве?
– Когда я была одна, мне было некомфортно. Сейчас есть молодой человек, с которым мы прекрасно проводим время на всех светских раутах. Моя аудитория – женщины возрастной категории «55+» и дети. Мне приятно, что меня узнают именно дети, ведь в программе мы пропагандируем такие ценности, как жизнелюбие, оптимизм и доброту. Надеюсь, они это впитают.

– Что для тебя значит понятие self-made woman? Можешь ли ты себя такой назвать?
– Да, могу. Я действительно сделала себя сама, а главным мотиватором были мои мечты. Когда мне говорили, что у меня что-то не получится, я стремилась доказать обратное. Мне хотелось чего-то достичь. Например, мама в силу переживаний за меня предостерегала от каких-то рисковых поступков, но у меня был обратный эффект – я шла и делала.

– А как тебя мотивирует твой молодой человек?
– Он является примером классического мотиватора, всегда меня поддерживает, подбадривает, говорит, что я самая лучшая и потрясающая.

– Что самое главное для ведущей?
– Бешеная работоспособность и адекватность. Каким бы профессионалом ты ни был, ты должен оставаться человеком. Телевидение это командная игра, поэтому адекватность – это ключевая способность. Я за easy life: не надо сводить себя с ума, все должно быть легко, естественно и в удовольствие.