Вы когда-нибудь бывали в кабаре? Вечеринки в Moulin Rouge и Crazy Horse собирают искушенных зрителей, случайных прохожих и звезд мирового масштаба. Кабаре посвящают фильмы, песни, книги… Завораживающая и пикантная атмосфера затягивает публику в сети прекрасных голосов и великолепных танцев. Мария Виненкова и Татьяна Мокроусова приглашают зрителей увидеть премьерный мюзикл C’est la vie, где их героини проживают счастливую и несчастливую жизнь одновременно, а кабаре стало их судьбой, любовью и трагедией. Двойное интервью – двойная страсть – двойное кабаре!
– Расскажите, как началась ваша актерская карьера? Помните ли вы момент, когда решили стать актрисой?
Мария: В детстве я мечтала стать доктором. Но так сложилось, что все время я занималась творчеством: была занята в музыкальной школе, в разных секциях и кружках. Творчество бесконечно меня преследовало, и без него жить стало невозможно. Я поступала сразу в несколько институтов, но выбор пал на музыкальное училище. Видимо, это было предрешено с самого детства, и сейчас другой судьбы я не представляю. В детском саду и школе я участвовала в различных постановках, мне всегда давали роли бабочек и снежинок, но мечтала я сыграть Бабу-ягу, а первой осознанной ролью в театре стала Сюзанна в спектакле «Женитьба Фигаро».
Татьяна: Я мечтала об этом с детства. Я писала сама себе письма в четыре-пять лет, сидя в огромной дедушкиной шляпе и представляя себя актрисой. Смотрела концерты и, глядя на артистов, придумывала наряды, повязывала банты, из расчески сооружала микрофон. Участвовала в садике и школе во всех конкурсах. Первое мое образование – педагогическое, я учитель музыки. Потом я стала перед выбором, куда поступать: в юридический институт или театральный. В Оренбурге впервые открыли театральное отделение при Институте искусств имени Ростроповичей. Мы стали первым набором на отделение «Актер музыкального театра», сначала я ходила на подготовительные курсы, и, почувствовав атмосферу театра, отказаться от него в пользу юриспруденции было невозможно. А моей первой ролью в театре стала лошадь в карете Золушки.
– Сейчас ходит много споров о состоятельности знаменитой актерской системы Станиславского. Какую вы прошли школу?
Т.: Мы изучали много различных направлений и школ, мастер преподавал по разным системам. Невозможно выбрать одно направление и четко по нему идти. Представьте ситуацию, приходит режиссер и говорит: «Я приверженец системы Станиславского», – а мы, например, изучали только систему Чехова. И как тогда поступить?!
М.: Я училась на отделении «Актер драматического театра», и мы изучали все системы. Мы должны знать все, как живет и чем дышит театральное искусство. Как врачи изучают все, а потом, уже на последних курсах, выбирают специализацию. Любой врач владеет всем спектром наук, так и в театре, чем больше ты знаешь о разных системах и способах существования актера, тем лучше для тебя. Вообще, мне кажется, про системы в творчестве не говорят. Есть определенный творческий подход у каждого человека. Внутренне у актера есть свои кнопочки и механизмы, и уже в момент выступления он выбирает, ведь любая роль требует своего подхода.
Т.: Все системы взаимосвязаны и взаимопроникаемы.
М.: Это как граненый стакан: вроде одно целое, но грани все разные.
– Театр для вас – это профессия или призвание?
Обе: Призвание!
Т.: Для меня профессия – это то, что имеет определенные углы, рамки, расписание, а у нас творческое состояние не прекращается, мы не выходим из него никогда.
М.: Даже когда приходишь домой, то все равно думаешь о театре, о героях.
– У вас есть любимый спектакль?
Т.: У меня любимый спектакль – «Яма».
М.: «Яма», потому что это новая и яркая премьера.
Т.: А сейчас наш любимый спектакль C’est la vie. Это новая постановка, мы еще не знаем, что из этого получится, и это кайф!
– Какие роли привлекают вас больше всего?
Т.: Все роли, от мужских до женских. Весь диапазон, все хочется попробовать.
М.: Таня сейчас ограничила круг от мужских до женских. Но вот я, например, в одном из спектаклей корову играю, Таня – кошку. Расширенная версия: все роли – от животных до предметов, от женщин до мужчин. Все можем и хотим.
– Спектакль C’est la vie приглашает зрителей в кабаре, а вы когда-нибудь бывали в кабаре – Moulin Rouge или Crazy Horse, например?
М.: Я была и в «Мулен Руж», и в Нью-Йорке на многих спектаклях в стиле кабаре. Это емкий жанр, который впитывает в себя не только актерскую игру, но и элементы шоу. В нем можно хорошо выразиться, потому что нужно и танцевать, и петь, и играть. Постановка C’est la vie – это смех сквозь слезы, здесь смешано все: горе, любовь, одиночество, страсть, ревность, дружба. C’est la vie – это то, что происходит в жизни каждого человека в определенные периоды, у нас вся гамма чувств и спектр событий сжимаются в плотный промежуток спектакля.
– Мюзикл американского композитора Грегори Опелки уже был успешно поставлен в Америке и Венгрии. Сложно ли было его адаптировать для российского зрителя?
Т.: Адаптировать на русский язык очень сложно: английский очень певучий, а русский более четкий. Но работа над мюзиклом еще идет, мы пока в процессе.
М.: Многие вещи мы меняли и до сих пор меняем, каждая репетиция дает мюзиклу что-то новое. Что-то сразу складывается, а что-то звучит именно как перевод. А нам хочется добиться идеального органического звучания.
– Работали ли вы на одной площадке с заграничными режиссерами, актерами? Поделитесь впечатлениями от опыта работы с ними.
Т.: В постановке «Герцогиня из Чикаго» я работала с дирижером Грегори Опелкой. Оперетту «Цыганская любовь» ставили венгры. Они настолько темпераменты, что режиссер кидался стульями, изрисовал весь режиссерский стол. Его менталитет с нашим не совпадал, у него было все на пять секунд быстрее. Было сложно, но интересно, ведь все режиссеры по-своему уникальны.
– Популярная практика: в нашей стране все чаще и чаще привлекают в работу над спектаклями зарубежных специалистов. Как вы думаете, с чем это связано?
М.: Театр – это ответная реакция на то, что сейчас происходит в мире, это ответ на нестабильную политическую ситуацию. Никто из обычных людей не хочет войны, и точно так же в творчестве: актеры, музыканты, режиссеры – мы тоже не хотим войны. Мир становится единым, это нужно понять. Мы вскоре придем к общему пространству, нужно обязательно общаться с разными людьми из разных театров и стран. Это совершенно новый опыт, который ни с чем не сравнить. На сцене мы можем прожить тысячу жизней героев с разной ментальностью и мировоззрением.
Т.: Если мы будем вариться постоянно в одном и том же, то никакого развития и прогресса не будет. Даже если мы не соприкасаемся с зарубежными режиссерами, то ездим по миру, смотрим новые спектакли, постоянно узнаем, что поставили там, что поставили здесь. Потому что иначе ты просто остановишься. В нашей профессии нельзя останавливаться. Я училась классическому вокалу, приехала в Екатеринбург, а здесь поют по-другому. Я начала впитывать и впитывать, развиваться и развиваться.
– Как вы получили приглашение принять участие в постановке?
Т.: Нам прислали пригласительные по почте, мы прошли конкурс в купальниках… (Смеется.)
М.: На самом деле Кирилл Николаевич Стрежнев еще в прошлом году, как только послушал материал, задумал эту постановку. Выбор пал на нас, потому что в «Яме» с Татьяной у нас получился крепкий и слаженный дуэт. Мы и в жизни дружим, хоть очень разные – и по фактуре, и по темпераменту, но при этом мыслим в одном направлении. Мы очень созидательно относимся к творчеству и всегда гибко воспринимаем новые идеи и предложения. И он вызвал нас и сказал: «Послушайте, мне очень нравится музыка. Я бы хотел сделать». Мы послушали, пришли в восторг и сейчас безумно счастливы, что началась работа.
Т.: Он выбрал самую бесконфликтную пару. (Смеется.)
– Как создавался ваш сценический образ?
Т.: Дело в том, что он еще не создался. Мы только сейчас над ним работаем.
М.: Сейчас все в процессе рождения, только за неделю до премьеры мы будем знать, «кто мы» и «зачем мы». И то не факт. Это сложно объяснить, я понимаю, что зритель должен приходить на готовый продукт, и он придет на него. Но наши персонажи меняются с каждым выходом на сцену, мы можем постоянно что-то изменять и переделывать. В этом и прелесть, ведь театр – это живое искусство. Это не кино, когда ты снял и потом монтируешь готовые куски. Здесь ты можешь все менять, находить какие-то новые «фишки» и идеи. C’est la vie – это не перенос в чистом виде венгерского или американского варианта. Это именно авторская концепция.
Т.: Мы не воссоздаем мюзиклы в том же виде, как они идут на Бродвее, мы не копируем постановки шаг в шаг, поворот в поворот.
– Вы участвуете в создании внешнего облика героинь?
М.: Мы хорошие артистки и всегда слушаемся режиссера. Если мы что-то предлагаем и это нравится художнику, композитору и режиссеру, то они с удовольствием это одобряют. Наши предложения всегда выслушивают и внимательно к ним относятся.
– Вы смотрели фильмы про кабаре или изучали историю, чтобы взять для воплощения образа интересные детали? Кто из известных див кабаре вас вдохновляет?
М.: Мы смотрели и фильмы, и мюзиклы. Бесспорно, что-то нам пригодилось. Но мы ни на кого не ориентируемся, мы создаем свой образ.
– Артистки кабаре – это, безусловно, экстравагантные наряды, а в вашем повседневном гардеробе есть подобные экстремальные образы?
Т.: В жизни мы отдыхаем от ярких образов, выбираем более спокойные и нейтральные варианты.
М.: У нас есть вечерние наряды, но они сдержанные. Сцена – это одно, а жизнь – совсем другое. Нужно уметь их разделять. На сцене мы можем примерить любой образ, а в жизни у нас иные предпочтения.
– Какие новые грани вам открыла эта роль? Как повлияла на характер, мировосприятие?
Т.: Я стала сварливее, по-моему. (Смеется.)
М.: Мы с Татьяной еще больше сдружились, стали ближе. А что касается лично меня, я вдохновилась творчеством эксцентрик-балета Сергея Смирнова, который демонстрирует блестящую и уникальную работу. Все его постановки органичны, интересны и зажигательны. Вообще, мне пока сложно ответить на этот вопрос, потому что до конца мы еще не дошли. Мы только работаем над постановкой, и на каждой репетиции я открываю для себя что-то новое.
Т.: Мне, как артистке, посчастливилось поработать с джазовыми музыкантами Платона Газелериди. Для меня это качественно новый опыт, я держусь за них руками и ногами. Очень переживаю и боюсь их подвести. Я не владею джазовым искусством, и для меня это уникально, когда на сцене академического театра с классическим оркестром появляется кто-то неординарный.
– Эта роль вам органически близка, или, наоборот, она сыграна на сопротивлении и далека от вашего характера?
Т.: Вариант «Б», на сопротивлении. (Смеется.)
М.: На сопротивлении. Наши героини – одинокие женщины, которые хотят любви, тепла и семьи. А у нас Татьяной все в этом плане гармонично: и семья, и дети. Но у нас есть определенный жизненный опыт, и мы можем понять этих женщин и рассказать о них зрителям.
– Основная тема спектакля – женское одиночество. В чем трагедия ваших героинь?
М.: В одиночестве, непонятости, творчестве.
– В чем главная задача мюзикла? Что он должен донести до зрителя?
М.: Мы хотим донести, что нужно не бояться петь, не бояться жить, даже если судьба предложила пройти испытания.
Т.: Главное – нужно не бояться совершать поступки. Наши героини всегда были вынуждены исполнять один и тот же репертуар, но вдруг у них появляется возможность петь свое, и они используют этот шанс на полную катушку.
М.: Они пошли на авантюру, удалили на день директора кабаре и стали петь свои песни о своей жизни и приключениях.
– В жизни вам нравится, когда все бурлит и меняется, как в кабаре, или предпочитаете уединение и спокойствие?
М.: Бывают совершенно разные моменты: иногда хочется прийти, упасть и лежать, а иногда хочется прыгать, бегать и кричать. Точно так же, как и в кабаре, – иногда затишье, иногда ураган.
– Для вас важно, что скажут критики про вашу актерскую работу?
М.: Для нас важно, что скажут зрители.
– Как примут зрители премьеру C’est la vie?
М.: Мы надеемся, что они испытают всю гамму чувств и радугу эмоций. Вместе с нами зрители будут плакать и смеяться, петь и танцевать, страдать и веселиться.
Автор: София Давыдова
Фото: Театр музыкальной комедии
Мария Виненкова окончила эстрадно-джазовое отделение Екатеринбургского музыкального училища им. П. И. Чайковского и Екатеринбургский государственный театральный институт, отделение «Актер драматического театра».
Достижения:
Лауреат Международного конкурса актерской песни им. А. Миронова.
Лауреат I и II Международных конкурсов молодых артистов оперетты и мюзикла им. н.а. СССР В. А. Курочкина.
Лауреат премии «Браво-2007».
Лауреат Национальной театральной премии «Золотая Маска-2009» в номинации «Женская роль в оперетте (мюзикле)».
Лауреат премии Губернатора Свердловской области «За выдающиеся достижения в области литературы и искусства».
Занята в спектаклях: «Черт и девственница», «www.Силиконовая дура.net», «Екатерина Великая», «Мертвые души», «Кошка», «Алые паруса», «Скрипач на крыше», «Белая гвардия», «Обыкновенное чудо», «Секретное оружие», «Яма».
Татьяна Мокроусова окончила Оренбургский институт искусств имени Л. и М. Ростроповичей, театральный факультет, отделение «Актер музыкального театра».
Достижения:
Дипломант I Международного конкурса молодых артистов оперетты и мюзикла им. н.а. СССР В. А. Курочкина.
Лауреат II Международного конкурса молодых артистов оперетты и мюзикла им. н.а. СССР В. А. Курочкина.
Обладатель специального приза Союза театральных деятелей РФ и дипломант в номинации «Мюзикл» IV Международного конкурса молодых артистов оперетты и мюзикла им. н.а. СССР В. А. Курочкина.
Лауреат премии «Браво-2010» в номинации «Лучшая роль в мюзикле».
Занята в спектаклях: «Графиня Марица», «Парк советского периода», «www.Силиконовая дура.net», «Екатерина Великая», «Приключения Буратино», «Мертвые души», «Тетка Чарли», «Принцесса цирка», «Как вернуть мужа», «Кошка», «Алые паруса», «Герцогиня из Чикаго», «Белая гвардия», «Секретное оружие», «Яма».
© 2014-2017 "Кураж-град" Разработка сайта - SMART-EKAT